Чтение онлайн

– Отдай мне нож! Это символ власти вождя! Он не может покинуть род!

– Может!
– грубо оттолкнул Викторию Гусев.

Стена дождя добралась до пляжа, и мгновенно стало темно. Воды было так много, что нечем стало дышать.

– Роберт, забери племянницу, - Гусев оттащил принцессу к Железному Герцогу.

Вилкокс сдержал себя, и силой увел принцессу за собой.

* * *

Ветер дул то с огромной скоростью, то еле-еле, и это позволило Ершову и Гусеву с казаками добраться до дома. Во дворец никто не пошел. В эту ночь никому спать не довелось, люди молились, плакали, вспоминали.

Утром, когда рассвело, глазам предстала фантастически нереальная и страшная картина: вырванные с корнем деревья, сорванные крыши домов и хижин, поваленные заборы, разбитые окна и ставни, мертвые животные и даже люди. Голова у Ершова трещала от чрезвычайно низко упавшего атмосферного давления, как будто он весь день нырял на глубину. Николай быстро, как только смог, добрался до бухты.

Оба катера лежали, выброшенные на песок, им еще повезло, они были укрыты за мысом. Американский крейсер, сидевший на песке, развалило на две части. Той команде, что оставалась на корабле, пришлось несладко, несколько матросов погибло.

"Странно. Для урагана не сезон, обычно они свирепствуют здесь с июля по октябрь. Может быть, виновато теплое течение Эль Нино?" - глубокомысленно подумал Ершов.

* * *

Ни в этот день, ни на следующий, во дворец никто из русских не пошел, нужно было подготовиться к похоронам, справить поминки. Лишь на четвертый день, благодаря настойчивости Стивинса, Ершов согласился пойти с ним. Представитель госдепа, имея везде своих осведомителей, знал о бурлившем в среде канаков возмущении, русские на похоронах также не скрывали своих чувств. Пока королева запретила канакам появляться в городе, всё ограничивалось разговорами, но долго так продолжаться не могло.

Конфликт сторон обрисовал Стивенс:

– Все мы, что собрались здесь высококультурные и образованные господа. Мы можем принять любое, самое неприятное, лично для нас, решение суда. Но обычных граждан несправедливость толкнет на бунт. Все здесь присутствующие понимают, что конфликт между сорока тысячами гавайцев и двумя тысячами новых американцев означает полное истребление первых. Поэтому мы должны выработать такое решение, чтобы и те, и другие были довольны.

– Вас не интересует законность и право! Вы - политик, - Виктория попробовала оскорбить Стивенса, но получился комплимент.

– Я пытаюсь спасти жизни тысяч гавайцев.

– И похоронить их честь!

– У вас, мистер Стивенс, есть конкретное предложение?
– заинтересовался Вилкокс.

– Да. Гавайцы выстроились в очередь на смертельный бой с мистером Ершовым. Дадим право мистеру Ершову заменить себя капитаном Гусевым. От полудня до заката он продержится, я уверен в этом. Все будут довольны и счастливы. Мужчины этого гавайского рода сохранят лицо, а Гусев, убив дюжину гавайцев, отомстит за смерть мальчишек и бесчестье молодой леди.

– Бой на каменных топорах - это не дуэль на саблях или шпагах. Военный опыт и мастерство Гусева здесь не будут иметь особого значения. За шесть часов Гусев устанет, гавайцы измотают его. В конце боя, на десятом или двенадцатом противнике он допустит ошибку и ...
– не согласился с мнением посланника Вилкокс, - Но должен согласиться, мистер Стивенс, ваше решение изящное, хитроумное, я бы так сказал.

– Если мистер Гусев рискнет своей жизнью, то я поддерживаю это решение, - бросила на чашу весов свое мнение королева.

– Я беседовал с мистером Гусевым. Он дал своё согласие, - проинформировал Стивенс.

– А вы, Виктория, тоже желаете смерти капитана Гусева? Неделю назад, мне казалось, вы выказывали свою любовь к нему, - иронию Ершова трудно было не заметить.

– Он умрет, спасая жизни тысяч, - лицемерно произнесла принцесса.

– Тогда вопрос решен. Я не буду перекладывать свою работу на друга, я буду драться сам, - гордо сообщил Ершов.

– Видел я как-то ваши танцы на песке, мистер Ершов. Красиво, но это всё-таки танцы. Вас убьет первый же противник. У Гусева хоть какие-то шансы есть. Он - "человек-смерть", его все боятся. До дрожи в коленях боятся, до потери сознания, - попытался отговорить Ершова Вилкокс.

– Репутация - великое дело! Да, уж! То есть моё участие вас не устраивает?

– В первую очередь, этот вариант не устраивает меня! Американская общественность будет шокирована: надругательство над девочкой - гражданкой США, смерть двух мальчиков и их отца, тоже граждан США, и в результате никто из туземцев не наказан. Правительство моей страны обязано будет вмешаться, и самостоятельно покарать всех виновных гавайцев, - сообщил Стивенс.

– Мистер Стивенс предложил решение, которое всех устраивает, - подвела итог королева.

Ершов ушел не один, за ним увязался Стивенс.

– Вы видели, мистер Ершов, как эта старая обезьяна обрадовалась вашему предложению. Ну как же! Дикари получили возможность безнаказанно убивать белых людей!!! Что касается Гусева, то герцог не прав, он переоценивает возможности гавайцев. Капитан утверждал, что затратит на каждого соперника пару минут. Для него гавайцы не опаснее овец, - вился рядышком с Ершовым Стивенс.

– Он мог мне сообщить заранее. Это мои дети!

– Капитан во всем винит себя. Он отвечал за безопасность детей на пляже. Гусев накажет дикарей за убийство белых людей. А вы даёте им возможность почувствовать себя равными с нами. Какая им разница с кем из белых сражаться? Мы для них на одно лицо. Гусев назовется Ершовым или Стивенсом, и никто из туземцев не усомниться.

Сердце молодого гавайца билось столь сильно, что готово было разорвать ему грудь. Конечно, не от страха, а от возбуждения, от пьянящей голову удачи. Ему выпала честь первым сражаться с Гусевым, получившему страшное прозвище: "человек-смерть". Честь и хвала после смерти гавайцу обеспечена. Родственники и друзья воспоют его подвиг в песнях, а если богам будет угодно послать невероятную удачу, если Гусев споткнется, или у него дрогнет рука, или сломается древко, если случится невероятное чудо, то он станет вождем. Вождем!!!