Чтение онлайн

Москва: ЭКСМО, 2009. — 348 с.

Пер. с англ. Н. Сосновской.

(Серия «Мастера меча и магии»).

3000 экз.

Появление на российском рынке книжных новинок еще недавно безвестных авторов становится традицией. К добру или к худу.

Вот и начала выходить у нас эпопея профессионального фотохудожника, отставного военного и недавно «относительно научного» фантаста М. Хауэлла «Королева орков». Автор, прямо скажем, к первому ряду молодых «талантов» не относится.

Итак, что мы имеем? Во-первых, само собой, орки. На лицо ужасные, добрые внутри. Короче, совершенно положительные (очень свежо и оригинально). Во-вторых, в мире людей орков зверски и незаслуженно угнетают (тоже, надо думать, свежая мысль). В-третьих, и это главное, в мире людей столь же зверски и незаслуженно угнетают женщин. Особенно главную героиню (вот уж идея оригинальнее некуда).

Дальнейшее можно и не рассказывать. Как ни странно, но знания этих вводных и названия цикла достаточно для постижения его содержания.

Как ни странно, автор действительно уверен в том, что сотворил нечто новое. Орков, оказывается, обычно представляют отрицательными. Обычно — это в мирах DungeonsDragons, наверное. Как будто не было сорока лет ревизионизма, давным-давно объяснившего, что худшая тварь во вторичном мире — человек.

Нет, нельзя сказать, чтобы Хауэлл вообще ничего нового об орках не сообщил. Вот, например, они у него миролюбивы, а их заставляют воевать. А еще их общество матриархально. Получившийся коктейль из феминизма, пацифизма и революционной ненависти к угнетателям годится для восторгов определенной части западных читателей. Но вряд ли столь же хорош он для наших. У нас «положительными» орками любого розлива никого не удивишь — мы с этого свою фэнтези чуть ли не начинали. А идеологический пафос, модный в западных кампусах, может только повредить.

Москва: ЭКСМО, 2009. — 416 с.

(Серия «Русская фантастика»).

7000 экз.

Ничто, как водится, не предвещало радикального перелома, который произошел в жизни простого банковского служащего Игоря Ветрова после его встречи с Вещим Олегом.

В фотоаппарате герой случайно обнаружил таинственные снимки. Теперь ему предстоит столкнуться с известными фигурами российской истории: Иваном Грозным, Сергеем Есениным, Мининым и Пожарским, Екатериной Великой и другими. Все они должны собраться вместе, чтобы образовать синклит — посмертный совет, способный повлиять на судьбу России и изменить ее к лучшему. Для организации всеобщего сбора Игорь и его новые друзья предпринимают суетливое путешествие по российским и украинским городам и весям, а в орбиту синклита вовлекаются все новые участники.

Злую шутку с книгой сыграло ее сравнение с «Американскими богами» Геймана. Что ж, существование мифических и исторических персонажей, как своего рода архетипов, создаваемых коллективным бессознательным, является весьма распространенной идей. Однако маркетинговый ответ на вопрос о том, нужно ли было подчеркивать сходство двух книг, является неверным да и ненужным. В то время как Гейман создал элегическую историю о гибели американских мифов, в «Русских богах» речь идет о судьбе и будущем не мифа, а нашей страны и русского народа.

Автору не впервой придавать своим текстам социальную окраску. Стоит вспомнить «Высшую расу». На этот раз дело не ограничивается авторской ремаркой. Размышления о прошлом и будущем России, вложенные Казаковым в плотно сбитый сюжет, составляют неотъемлемую часть книги. И пусть текст лишен стилистических изысков, гораздо важнее, что писатель обратился к важной и весьма болезненной теме, обыкновенно игнорируемой.

С авторскими выводами можно — и следовало бы — поспорить, но книга написана «на нерве». И это дорогого стоит.

Сост. Д. Федотов

Москва: Вече, 2009. — 384 с.

3000 экз.

В мире НФ-литературы нередко происходит так, что после того или иного конвента появляется на свет подборка материалов по итогам минувшего мероприятия. Вот и данный сборник во многом основан на материалах прошедшего осенью 2009 года фестиваля «Созвездие Аю-Даг». В книгу вошли как тексты признанных мастеров НФ, так и значительно менее известных авторов.

А. Громов в рассказе «Фальстарт», известном читателям «Если», обратился к привычной для себя теме глобальной катастрофы, виновником которой в этот раз оказываются грибы-пожиратели силикатных материалов («микосиликоиды»). Настораживает в повествовании лишь одно — традиционно пессимистически настроенный писатель, кажется, внутренне солидаризируется с героем-рассказчиком и действительно не видит для России места в современном мире. В рассказе «По-нашему, по-купечески» Д. Трускиновская в сюжете о путешествиях во времени удачно синтезировала свои изыскания в области культурной традиции русской купеческой среды с крайне ироничным взглядом на существующую современность. В романтичном тексте Д. Федотова «Василиса» писатель по-своему решает старую проблему НФ: «Может ли машина чувствовать?». Любопытно представлена затрепанная тема «победа немцев во Второй мировой войне» в рассказе Д. Володихина «Слишком человеческое», тоже опубликованном в «Если». Фантаст сосредоточился не на набивших оскомину военно-стратегических сценариях того, как бы Гитлер мог победить, а на психологии героев, на том, как бы она изменилась у среднего жителя России в подобном случае. Я. Веров в пьесе «Физика везения» вновь продемонстрировал склонность к сатире и издевательски описал очередную историю неудачной борьбы землян с инопланетными захватчиками.

Впрочем, любопытными и занимательными оказались и другие тексты сборника, и, как ни странно, неплохо выглядит раздел критики, вроде бы поставленный в сборник «для галочки».

Выход этого романа — событие неординарное, знак того, что не все еще издательства переквалифицировались на выпуск книг для тех, кто книги не любит. Странно, что его не выпустили двадцать лет назад, когда активно издавали всех убитых, забытых и запрещенных писателей 20-30-х годов прошлого века… Лишь несколько разрозненных глав попали в печать в те годы — в альманахах, в журналах. Но прелесть этого произведения именно в его целостности. Только в полном виде «Большие пожары» из просто художественного произведения превращаются в памятник эпохи.