Чтение онлайн

— Надо поскорее убираться отсюда, — сказал я. — Это единственный выход сейчас. Мы и так очень долго здесь торчим. Возможно, они уже в дороге. Оставьте себе, сэр, этот люгер. На море мы будем в относительной безопасности, но сначала нам придется перевезти на сушу Ханслета и этого типа из кормовой каюты.

— Вы правы, Калверт, их надо отвезти на сушу.

Поднятие якоря с помощью электролебедки — занятие не для идиота. Плохо стоящая нога, слишком широкие брюки, развевающийся на ветру плащ — одним словом, кусочек материала, попавший между цепью и барабаном, — и у вас нет руки или ноги. Это опасно даже при хороших атмосферных условиях, но, когда работаешь на скользкой от воды и к тому же раскачивающейся палубе в полной темноте, а с неба при этом падают потоки воды, все это превращается в смертельный номер. Впрочем, если нас услышали бы на «Шангри-Ла», было бы еще хуже.

Возможно, я был слишком погружен в эту работу, а может, звук, издаваемый цепью, заглушал все иные, только я не сразу среагировал на чей-то зов, хотя он донесся до меня дважды.

Это звучало как отдаленный женский голос. Поначалу я подумал, что он донесся с какого-нибудь маленького судна, каких в порту было полно. В конце концов, чтобы измерить, сколько джина выпивается на британских судах после захода солнца, надо было бы задействовать ЭВМ… Но голос раздался снова, с более близкого расстояния. Явная тревога, звучавшая в нем, исключала дальнейшие рассуждения о морском пьянстве. Этот голос взывал о помощи. Я выключил лебедку, и в моей руке неизвестно как оказался «лилипут».

— На помощь!.. Спасите!..

Голос был приглушенный, зовущий, безнадежный. Я тихо направился в ту сторону, откуда раздавался звук, но внезапно задержался, вспомнив о судьбе Ханслета. А если этот голос идет из лодки, где два господина, вооруженные автоматами, только и ждут хоть одного слова или луча фонарика, чтобы нажать на спуск? Тогда Калверт мгновенно окажется в компании своих предков, да и то только в том случае, если те захотят принять в нее идиота.

— Прошу вас, помогите!.. Прошу вас!..

И все-таки я начал действовать. Не потому, что отчаяние в голосе звучало совершенно натурально, а потому, что голос этот принадлежал, без сомнения, Шарлотте Скаурас. Я протолкнул между нижними прутьями фальшборта резиновый амортизатор, постоянно висевший на нем.

— Леди Скаурас? — спросил я.

— Да, это я. Благодарю вас, благодарю. О Боже!

Рот ее, видимо, был полон воды, она тяжело дышала и говорила с трудом.

— Я спустил амортизатор, ухватитесь за него.

— Да, я нашла его…

— А теперь попробуйте, держась за него, вскарабкаться на палубу.

— Нет… Не могу.

— Не отчаивайтесь, я помогу вам.

Я хотел пойти поискать дядюшку Артура, но он уже стоял рядом со мной.

— В воде миссис Скаурас, — шепнул я ему на ухо. — Возможно, это ловушка, но не думаю. Если вы увидите свет, стреляйте не раздумывая.

Он не ответил, но я почувствовал, — что его рука тянется в карман за люгером. Я перешагнул через фальшборт и по канату спустился вниз, до резиновой обшивки судна, после чего протянул руку и схватил пловчиху. Она отнюдь не обладала сложением эльфа, к тому же к ее бедрам был привязан большой пакет. Я же был уже далеко не так силен, как когда-то. Да что — когда-то! Даже настолько, как каких-нибудь двое суток назад. И все-таки, с помощью дядюшки Артура, я втащил ее на палубу. Мы занесли ее в салон и положили на диван.

Думаю, если бы мы сфотографировали сейчас Шарлотту, ни один из больших иллюстрированных журналов не поместил бы снимка на своей обложке. Ее черные брюки и элегантная блузка выглядели так, словно провели в соде больше месяца. Длинные спутанные и мокрые волосы прилипли к голове и щекам, лицо было смертельно бледно, а в огромных глазах плескался страх. Тушь сплывала по лицу темными струйками, и, если ко всему этому прибавить, что красавицей она не была никогда, легко понять, что, считая ее особой привлекательной, я представлял собой чистейший случай отклонения от нормы.

— Дорогая… Дорогая… — повторял дядюшка Артур, снова почувствовавший себя в аристократическом обществе. Стоя перед Шарлоттой на коленях, он неловко пытался вытереть ее лицо платочком. — Ради Бога, что случилось? Коньяка, Калверт, коньяка! Что вы стоите?! Рюмку коньяка!.

Дядюшке Артуру явно казалось, что он в кабаке. К счастью, немного коньяка у меня еще оставалось. К несчастью, совсем немного.

— Если вы позаботитесь о миссис Скаурас, — сказал я, подавая ему стакан, — я, с вашего позволения, закончу подъем якоря.

— Нет-нет! — запротестовала спасенная, закашлявшись от коньяка, — они не придут сюда раньше, чем через два часа… Я это точно знаю… Я их слышала. Адмирал, происходит что-то страшное! Я была вынуждена бежать. Бежать любой ценой…

— Дорогая миссис Скаурас, прошу вас, не отчаивайтесь, — посоветовал дядюшка Артур, как будто наша гостья как раз размышляла, стоит ли ей погружаться в бездну отчаяния и сомнений. — Выпейте еще, дорогая миссия Скаурас.

— О нет, только не это!

Я вздрогнул, думая, что она отпихивает от себя великолепный коньяк, которым я гордился, но быстро понял, что этот крик относится к выражению «миссис Скаурас».

— Называйте меня Шарлотта! Никаких «миссис Скаурас». Шарлотта Мейнер… Шарлотта…

Удивительные существа эти женщины! Они никогда не теряют ощущения, что в данный момент самое важное, а что второстепенное. Команда «Шангри-Ла» как раз закончила приготовление чего-то вроде атомной бомбы домашней работы и собиралась забросить ее в окно нашего салона, а очаровательная дама не думала ни о чем ином, как о том, чтобы к ней обращались по имени.

— Что вас заставило бежать? — спросил я.

— Калверт! — запротестовал дядюшка Артур. — Миссис Скау… прошу прощения, Шарлотта пережила страшный шок. Дайте ей прийти в себя! Она не…

— Нет-нет… — она с трудом приподнялась на жестком диванчике и взглянула на меня с бледной улыбкой, полуиспуганной, полуиронической. — Да, мистер Петерсен… или Калверт… в конце концов, фамилия не так уж важна. Вы правы, актрисы умеют владеть своими эмоциями. Здесь я не на сцене, и все-таки… — новый глоток коньяка вернул цвет ее щекам. — Начиная с какого-то времени я заметила, что на «Шангри-Ла» происходят весьма странные вещи. На яхте появились новые люди, без всякого повода была заменена вся команда. Меня с моей горничной часто оставляли в гостинице на берегу, в то время как яхта совершала какие-то загадочные рейсы. Мой супруг, сэр Энтони, не трудился мне что-либо объяснять. Он вообще очень изменился со времени нашей свадьбы. Я подозреваю, что он принимает наркотики. Видела я у него и оружие… Когда эти странные люди появлялись на борту яхты, муж отправлял меня к себе сразу после обеда… Можете мне поверить, что совсем не ревность была причиной этого, — она печально улыбнулась нам. — Последние два дня меня преследовало ощущение, что приближается кризис… После того как вы покинули нас сегодня, сэр Энтони опять отослал меня. Я покинула салон, но осталась в коридоре и услышала, как Лаворски сказал: «Ваш адмирал, Скаурас, такой же делегат ЮНЕСКО, как я — сын Нептуна. Я знаю, кто он такой на самом деле. И все это знают, Все слишком далеко зашло, а ваш приятель слишком много знает. Его приятель тоже. Так что вам придется выбирать — или мы, или они». Потом заговорил капитан Имри — о, как я ненавижу этого человека! — «В полночь я пошлю Квинна, Жака и Крамера. В час они уже откроют кингстоны «Файркрэста» посреди пролива».