Чтение онлайн

— А мы ее трахали?

— Не знаю.

Митя озадачен. Он смотрит в лицо женщины. Ей лет тридцать. Она открывает глаза.

— Где я?

— А кто вы?

— А вы?

Все смотрят друг на друга в недоумении. Женщина полураздета.

— А что же было вчера?

Женщина ищет глазами свою одежду. Потом говорит:

— Что касается меня, то я была вчера в Большом театре. И вообще меня ждет муж.

— А где вы живете?

— В Опалихе. Подайте, пожалуйста, мой лифчик. Он лежит под вашим креслом.

— Пожалуйста.

Митя и Андрей, недоумевая, смотрят на нее, пока она одевается. Потом она уходит.

— Аааа, — говорит Митя.

— Что?

— Это же моя троюродная сестра!

Он лежит на белоснежных простынях вопиющей ночью, когда его чувства как будто готовы прикоснуться к высшему раю и стать чудом для тела и души; его дух трепещет в клетке любви — он полюбил, он любит, он будет любить!..

Сновидение, словно кофейный изумруд в снегу на полянах кресельных чашек, наполняет его существо своей знакомой картинкой. Шашлычный воздух горит в его теле спиртовой свечой плотских занятий. Его любимая — Святая, она никогда не знала мужчин; ее лицо б елое, и в прошлом она блудница. Господь вернул ей чистоту!

Ее грудь как подушка невесты, мрак белизны, семья свеч, поиски смысла; она прекрасна; она как девственница, готовая окраситься в алый цвет, отдавая под жертвенный нож дорогую для нее часть организма!..

А. Левин мечтает о браке с Ней. И пусть мистерия начнется в тот самый миг, когда алтарь распахнет для них свои врата. Ибо Бог есть любовь!

День рождения у девушки Наташи. Гости сидят за столом, везде полумрак, и какие-то мальчики периодически собирают деньги и ходят в магазин за очередными порциями водки. Потом подают торт. Андрей Левин объясняет кому-то содержание ранних альбомов Gene s, попивая грейпфрутовый сок с водкой. Рядом на кровати сидит скрипичных дел мастер лет сорока. Он просит слова. Выключают музыку, он начинает говорить про Христа. Потом говорит:

— Я ничего не скажу, пока вы все не успокоитесь.

Все молчат, Наташа смеется.

— Свиньи, — говорит он, — животные. Вы не знаете мудрость.

Пьяный Левин говорит ему:

— Пойдем, я буду тебя бить.

Они выходят. Левин бьет скрипичного мастера по морде. Тот падает, выбегают гости, Левина уводят. Потом он извиняется.

Свадьба Андрея Левина и Сладкой Энн. Оба в рваных джинсах, свитерах. Наташа и еще какой-то Олег в таком же одеянии представляют собой свидетелей. Женщина, которая женит, недоумевает, потом говорит:

— Поздравляю вас с рождением новой семьи!

Они целуются взасос минут двадцать.

— Кольца где? — спрашивают их.

— Мы не покупали…

— Фотографии?

— Не нужно.

На этом все и заканчивается. Потом они выходят на улицу, и Левин, почувствовав себя женатым человеком, уверенно говорит:

— Пошли в бар.

Скука в комнате у Мити Синявского. Митя Синявский сидит в кресле, читая «Уединенное» Василия Васильевича Розанова. Потом он спит.

…

…

…

В воскресенье все идут на концерт «Аквариума». Жуткая давка царит у дверей некоего клуба, где должен произойти этот концерт. Цена билета поднимается до семи рублей. Разъяренная толпа, втискиваясь внутрь, стаскивает с места телефонную будку. Милиция не доумевает.

В туалете волосатые курят анашу, коротковолосые пьют портвейн. Борис Гребенщиков выходит на сцену торжествующей походкой, изображая Дэвида Боуи. Все знают, что он — очень крутой чувак, со своими загонами. Он поет:

— Мы пили эту чистую воду, и мы никогда не станем старше!..

Какой-то пятидесятилетний старый хиппи плачет, подрагивая своей лысиной в такт музыке, подпевая этим словам. Все балдеют.

Психоделическая оргия на квартире Олега. Запершись в маленькой комнате, три друга вместе с огромной разноцветной плюшевой куклой нюхают пятновыводитель «Домал». У каждого своя банка, свои носовой платок. Все молчат, вдыхая ядовитую жидкость, иногда ве село хихикают, если путешествие смешное.

Андрей Левин наливает большую каплю, нюхает, инстинктивно морщится и убирает нос из платка. Потом нюхает еще. Перед глазами словно взрывается что-то белое и яркое. Потом он видит огромный цветной стадион, много людей, и он бежит вверх по лестнице. Пот ом видит поляну, на ней стоят заключенные в полосатой форме, копают землю лопатами и поют хором: — Жора, не взорви мой апельсин! Жора, не взорви мой апельсин! — Андрей дико хохочет и оказывается опять сидящим в комнате между Олегом и Сергеем, которые на ойчиво занюхивают пятновыводитель. Андрей недоумевает, приходит в себя, потом наливает опять каплю и опять нюхает. На сей раз он становится существом, живущим в проруби. Но приходит рыбак, закидывает удочку и ловит Андрея. Крючок разрывает ему губу. Андре й хочет отмахнуться от этого крючка, но тут леска рвется и ритмично бьет его по лицу. Он хочет избавиться от лески, но тут уже удочка или какая-то деревяшка вместе с леской и крючком все с тем же ритмом (тюк-тюк-тюк-тюк-тюк-тюк и т. д.) бьет его по всему т елу и даже, кажется, по внутренностям. Очень больно. Андрей кричит, бросает платок и оказывается снова в комнате между Олегом и Сергеем. — Что такое? — спрашивает Олег. — Bad trip. — А…

Нюрочка Кулакова кормит грудью свою дочку Марианну. Ее муж Андрей Левин сидит на кухне с друзьями и пьет пиво. Он громко кричит, жестикулирует и рассказывает что-то про Кьеркегора. Потом он заходит в комнату, где сидит Нюрочка.

— Дети не есть смысл жизни, — говорит Андрей Левин, осмотрев свою голую дочь. — Бердяев считает, что это новая множественность, вместо блаженного эсхатологического становления отдельной единичной личности. Поэтому нельзя относиться к детям, как к верш ине и плоду своей сущности. В сущности, они есть Ничто. — Дочь сосет грудь. — Их не надо воспитывать, не надо крестить, — продолжает Андрей Левин. — Они свободны. Например, дочь не имеет ко мне никакого отношения. Она отдельный человек, и я — отдельный ловек. Понятно?

— Понятно, — говорит Нюрочка.

— Вот так-то вот.

И Андрей Левин уходит обратно на кухню продолжать пить пиво.

Рядовой Андрей Левин в наряде по столовой моет посуду. Все распределено: завтрак — сто пятьдесят тарелок, сто чашек, сто ложек, обед — триста тарелок, сто чашек, сто ложек, ужин как завтрак. Левин наполняет кипятком раковину, готовит тряпки, разводи моющее средство «Прогресс», поет песню:

— Шизофрения. Дольче мелодия…