А помнишь…
Шрифт:
– Где Негр, козёл?
– Тихо, Митрич, нет его больше! Уходим…
Со стороны ворот уже нёсся милицейский уазик, освещая дорогу впереди, ещё чуть-чуть и в поле зрения окажется кочегарка. Андрей почувствовал привкус соли на губах и понял, что плачет. Плачет по Негру.
– Уходим, Дюха, – дёрнул его за руку выбежавший на улицу Митька, – ну, быстрее.
Луч фар прорезал их ровно в тот момент, когда они подлетели к забору.
– Стоять, стрелять буду, – раздался зычный крик Баранова, – кому сказал!
– Быстро! – командовал Димка, пропуская Андрея.
С той стороны уже умоляюще торопил Митька:
– Пацаны, братцы, быстрее!
Андрей, не помня себя, перемахнул за забор, услышал грохот выстрела и треск пуль о бетонные перекрытия забора. Рядом ойкнул Димка и тут же громко прошептал:
– Сука! Бежим на кладбище! И к выходу, на трассу. Быстро!
– Димыч, задело что ли? – ломающим голосом спросил Андрей, пытаясь разглядеть в темноте друга.
– Потом, Дюх! Бежим! – отмахнулся он.
Май, 2017 г.
– Я ведь тогда подумал, что Негр умер, – проговорил Ерёмин, ковыряя упаковку с нарезкой колбасы, – даже не помнил, как добежали…
– Да, я помню, – усмехнулся Митя, – мы, когда в мастерскую забежали, ты белее Димки был. Я ещё испугался, что и тебя задело. Но, Нелька! Скажи, молодец!
– Конечно, она же тогда Димычу рану на руке обработала и замотала. Ещё хорошо, что это осколок бетона по плечу скользнул, а не пуля застряла. Даже не знаю, как бы мы выкрутились. В больничку точно нельзя было бы!
– Кстати, про Нельку хотел тебе рассказать. Тут ситуэшн один был с Маринкой, Макса женой.
– Что она опять учудила? – поморщился Андрей, словно от зубной боли. – С детства от неё покоя нет…
– Ну да, ну да, – улыбнулся Митя, вспомнив, что слишком деятельная толстушка Марина, девочка с параллельного класса, всегда раздражала Ерёмина. То ли красавчик Андрей ей нравился, то ли её раздражал его вечный лоск, на фоне, которого она выглядела жалкой и убогой, хотя считала себя писаной красавицей, но покоя ему она не давала до самого выпуска, не смотря на то, что уже тогда встречалась с Максимом Шиленко. Димка над этим только посмеивался, но двоюродному брату не докладывал, хотя Макс работал вместе с ними, в одном из пунктов.
– Так что там произошло? – прервал усмешки друга, Андрей.
– Да представляешь, Нелька замуж-то так и не вышла, но ребёночка родила. Года три ему, может чуть больше…
– А как родила тогда? – усмехнулся Андрей. – Раз замуж не вышла?
– Дюх, не тупи, а? – возмутился Митя. – Я тебе что? Баба, что ли?! Такие вещи узнавать, как и почему?
– Ладно, понял! – примирительно проговорил Ерёмин. – Говори дальше!
– Так вот, Нелька этим летом решила в сад ребёнка оформить, очередь подошла, всё, как положено. Пошла в ближайший сад, а там заведующая Марина Николаевна Шиленко!
– Ну, не удивительно! – скривился Андрей. – Эта фря и до министра доберётся!
– Да не дай Бог! – перекрестился Мороз. – Такой дома сидеть и с соседками огрызаться…
– А что такое? – удивился Ерёмин. – Не взяла в сад, что ли?
– Представляешь, не взяла! – воскликнул Митя. – Сказала сквозь зубы, что даже если Нелька позвонит президенту, в её сад, подчёркиваю, её сад, они не попадут!
– Так что ты молчал-то?! Или помог?
– Да что я? Димыч, вон и помог! – тихо проговорил Мороз, поднимая в сторону памятника стакан с коньяком. – Давай, братан! За то, что ты рядом!
– Расскажи, – потребовал Андрей, выпивая и закусывая сыром с грушей. Он даже в этом был эстет! Фрукты с сыром, самый вкусный для него бутерброд!
– Да что рассказывать?! Нельку ты знаешь, та никогда ничего не попросит, не пожалуется. Развернулась и ушла. Домой приходит, а там сынок её, на окно тычет и говорит: “Мама, там дядя! И он говорит, чтобы ты не плакала, он нас любит! Тебя и меня любит? Да, мам?”. Говорит, что сразу почему-то про Димку подумала. Может потому, говорит, что слезы от обиды подступали и мысли метались: “Был бы Димка жив, такого бы не было!”
– Конечно, не было бы! – возмущённо воскликнул Ерёмин. – Димки нет, зато мы есть! Ей стоило только позвонить! Я ей самый лучший сад бы организовал!
– Ну, она не могла решиться! Не любит человек просить, говорю же!
– Да блин, Мороз! Ей Богу, да ей просить бы не пришлось, только рассказала бы!
– Знаю, Дюх, знаю! Я ей тоже самое сказал, но она не успела попросить! Через неделю Макс ей позвонил.
– Через неделю? – возмутился Андрей. – Да он сразу должен был ей позвонить, как узнал!
– Так он и не узнал бы, – усмехнулся Митя, – Димка ему стал во сне сниться и говорил что-то, возмущался. Макс говорит, ничего не понял, кроме имени “Неля”. Вот он и позвонил ей!
– Здорово! – повеселел Андрей. – И что устроили сына в сад?
– Устроили, конечно. Ходит уже!
– Здорово! – воскликнул Ерёмин, вскакивая с места и подходя к памятнику. – Блин, Димыч, ну как так-то?! Я все никак не могу поверить… Ведь ты получается рядом! Но блин, как бы мне хотелось тебя обнять…
По памятнику, вдруг, раздался глухой стук и Андрей, опустив голову, затих. Постоял так минут пять, и тяжело вздохнув, возвращаясь к столу, сказал:
– Ты знаешь, Митяй, ты на Негра не злись! Мы с ним тогда встретились, посидели в гостинке, поболтали… Молодец он! Служит он добросовестно, в Чечне был, в Абхазии вот недавно службу нёс. В Москву его зовут, но пока не хочет… У него жена и двое деток в Магадане, тут, говорит, тихо и спокойно… А про ту ночь… Про ту ночь мне рассказал…
– Да что он тебе рассказал? – перебил его Мороз, нетерпеливо взмахнув рукой. – Что под забором валялся? Типа в обмороке?