Чтение онлайн

— А вдруг там люди?

— Скажешь, что заблудился.

— А потом?

— Дашь знак.

— Там никого нет, — сказал Максим.

— Тебя никто не спрашивает, — отбрил Жила и выпихнул Сяву из зарослей.

Тот, пригибаясь, побежал на полусогнутых ногах к избе. Скрылся за углом. Появился с другой стороны. Приложив ко рту ладони рупором, звучно прошептал:

— Там колодец. И ведро есть. Только верёвки нет.

— Избу проверь! — Жила сплюнул на землю. — Осёл…

Сява вскочил на крыльцо, припал ухом к двери. Поскрёб ногтями по доске, как нагулявшийся кот, и опасливо переступил порог. Под ногами тихо скрипнули половицы.

В избе царил мягкий полумрак. Стены из потемневших от времени брёвен, потолок из тесин; щели законопачены красно-бурой соломой. Углы затканы паутиной. Сява хотел крикнуть: «Никого!» И прикусил язык. Нельзя упускать шанс обнаружить забытый кем-то ножик или, на худой конец, вилку. Жила и Хрипатый голыми руками прикончат любого. У Гвоздя ружьё, хоть и незаряженное. У Бузука складной нож. А у него для защиты ничего нет.

Сява подождал, когда глаза привыкнут к полутьме, и недовольно скривился: на столе пусто. Пошарив под столом и табуретами, встал в полный рост. Вверху что-то зашуршало, с потолка посыпалась измельчённая солома. Щурясь, Сява запрокинул голову. Труха сыпалась из зазоров между тесинами. Наверное, мыши шалят на чердаке.

Стряхивая солому с волос и плеч, Сява наклонился и заметил в полу крышку погреба. Нащупал утопленное в половице железное кольцо. Потянул дверцу на себя. Сидит плотно. Рванул что есть силы. Без толку. Озадаченно почесал за ухом: а погреба-то нет — под домом пустота. Подойдя к окну, заколоченному досками, Сява посмотрел в щель.

По ту сторону оконного проёма была ещё одна комната, такая же полутёмная, тесная. Такие же два табурета и стол. В дальней стене — приоткрытая дверь. Сява свёл брови. Обегая избушку, он не видел другого входа.

Посмотрев себе за спину, окинул взглядом избу и снова прильнул к щели. Сквозь зазор он видел, словно в зеркале, комнату, в которой находился сейчас. Один в один, там и здесь. По затылку побежали мурашки. И вдруг в просвете возникли чьи-то глаза, будто кто-то стоял с обратной стороны окна и смотрел на Сяву. Чувствуя, как в жилах холодеет кровь, Сява медленно подался всем телом назад. Тот, за досками, тоже отклонился. Сквозь щель стали видны острый нос и острый подбородок…

Раззявив рот в беззвучном крике, Сява рванул к двери. На пороге обронил с ноги ботинок, вывалился на крыльцо и в прыжке перемахнул через ступени.

Из кустарника послышался голос Жилы:

— Чё прыгаешь, как блоха по гребёнке?

Скинув второй ботинок, Сява побежал вокруг избы. Вернувшись к крыльцу, замер в растерянной позе.

— Ну что? — долетел шёпот Жилы.

Глядя на дверь, Сява почесал за ухом:

— Мне показалось… Никого. Там никого нет.

— Чердак проверь… Оглох? Давай на чердак!

Сява потряс приставленную к чердаку лестницу. Осторожно ступил на нижнюю перекладину.

— Ползи, урод! — подгонял Жила.

— Сам ползи, а я снизу буду тявкать.

Не выдержав, Жила вышел из-за куста:

— Ну, падла!

Появление приятеля прибавило Сяве смелости. Он резво вскарабкался наверх, открыл дверцу:

— Никого.

— Вот тупица! Проверь, что там.

Сява пополз, бодая лбом висящие под крышей связки трав:

— Тут какая-то хрень болтается. И чем-то воняет.

Под рукой прогнулся настил. Соломенная труха, подобно песку в песочных часах, посыпалась в щель между досками. В оголившемся просвете мелькнула тень. Подумав, что в избу вошёл Жила, Сява прижался лицом к щели.

Кто-то стоял возле стола. На Жилу не похож. Тот высокий, крепкий, а этот малорослый, щуплый. Шнобель, что ли? Совсем оборзел петух! Находясь прямо под Сявой, зэк отряхнул с коротких волос солому и запрокинул голову…

Сява вынырнул из чердака, сорвался с лестницы и упал к ногам Жилы.

— Акробат, ё-моё! — опешил тот.

Хватая ртом воздух, Сява указал трясущейся рукой на дверь.

Жила запрыгнул на крыльцо, заглянул в избу:

— Ну и что тут?

— Там я…

— Последние мозги отшиб? — съязвил Жила и махнул приятелям. — В хате чисто.

Бузук подошёл к избе, но входить внутрь не стал. Скинув рюкзак, сел на ступени, поднял глаза к небу и уставился на окружность из чёрной рваной дымки.

— Мы с Хрипатым прошвырнёмся, местность изучим, — сказал Жила и, присев перед Максимом на корточки, начал развязывать шнурки на его ботинках.

— Ты что делаешь? — занервничал Максим. — Я не пойду босиком. И чужую обувь не надену.

— Стреножу тебя, чтобы опять не сбежал.

— Сделаешь это, и я больше не ступлю ни шага.

— Конечно не ступишь, — хмыкнул Жила, ловко спутывая между собой шнурки разных ботинок.

— Клянусь, сами отсюда будете выбираться.

Жила поднялся на ноги, хищно изогнул губы:

— Слушай сюда, болезный…

— Меня зовут Максим.

— Ты не в том положении, чтобы выдвигать нам условия.

— Да неужели?

— Если я не прикончил тебя сразу, то это не значит, что не прикончу потом.

— Баста! — прикрикнул Бузук.

Скроив добродушную мину, Жила повернулся к Бузуку:

— Я прикончу его, если он продолжит упираться. А если он будет пай-мальчиком, конечно же, я его не трону.

— Завяжи шнурки как было, — потребовал Максим. — Иначе сдохнешь здесь вместе со мной.

Опалив его злобным взглядом, Жила опустился на корточки. Повозившись с шнурками, встал и со всей дури ударил ногой Максима в колено. Максим пошатнулся, но устоял.

— Жила! — зыкнул Бузук. — Ну что тебе неймётся?

— Так он точно не улизнёт, — вымолвил он и ударил в колено ещё раз. — Контрольный.