Чтение онлайн

— И как это связано? Хватит размазывать, Профессор. — Семен начинал злиться, Данилыч был согласен говорить обо всем, кроме того, что хотел знать Викинг.

— Хорошо, ты хотел от меня сути, тогда слушай. — собеседник, кажется, и сам начинал злиться. — В капсулах не синтезированные аминокислоты, их делают из крови двух процентных. И я, в том числе, изобрел этот метод. Ничего не говори и не осуждай, я принял этот грех и готов ответить за него на страшном суде.

— Богобоязненный Профессор, — хмыкнул Семён, — обычно люди твоего склада ума, Данилыч, не славятся религиозностью. Извини, что перебил, продолжай.

Зеленогорск перестал соответствовать моим идеалам. Город всего за год превратился из ищущих спасения, в простых барыг. Торгашей, которые ради наживы выкачивают кровь из иммунного к паразиту контингента.

Город снова погряз в расслоении общества. Социализм был идеей города, которую так рьяно продвигал Миша Танкист, на деле оказалась фарсом. Спектаклем для обитателей анклава, готовых за порцию аскорбинок и веру в светлое завтра стоять у станка или держать автомат.

В итоге, Профессор решил сменить место жительства и спасти тех, кого можно. Организовать побег Данилычу было не сложно, и в одну ясную ночь два фургона с эмблемой лаборатории покинули анклав. Два фургона с мобильной лаборатории не предназначенных для долгой дороги вели Данилыч и Егор. Они спасали не только себя, но и шестерых детей, которым посчастливилось быть иммунными к паразиту, но при этом, стать невольными донорами.

За ними кинулась погоня, но Профессор знал, что так и будет. Поэтому рванул не на юг по окружному шоссе до Железногорска, а петляя по проселочным дорогам, выводил свой караван на север. Они посетили всего один хаб: Пионерлагерь, где впервые за несколько дней они поели не разогретые сухпайки, а макароны по-флотски и переночевали не в тесных фургонах лаборатории на колесах, а на мягких панцирных кроватях.

Этого оказалось достаточно, чтобы разведгруппы зеленогорских бросились по еще не остывшему следу. Машины пришлось бросить и уходить пешком после встречи с одним из десантников, брошенных на перехват. Миша Танкист не поскупился и поднял в воздух вертолёт.

Расчёт оказался верным. Группу Профессора обнаружил десантник, приземлившийся на свинарник в котором заночевал Данилыч с детьми. Его остановил вышедший по нужде Кирилл. Подросток вышел как раз перед появлением боевика и когда вернулся, махнул фонарем по фигуре в бронежилете с Вектором.

Десантник с прибором ночного виденья ослеп от пучка света, усиленного прибором ночного виденья и Егор, застигнутый врасплох, реабилитировался, достав его из АКМК. Это произошло три дня назад и вот вчера они встретили первого дикого, не из анклава, который сегодня спас их от группы Игоря Комрада которого шмонали две сестры: Лиза, лет четырнадцати и Света, восьми лет.

Закончив рассказ, Профессор замолчал. Он ждал реакции Викинга.

— И зачем вам в Железногорск если они, по сути, союзники тех от кого вы срываетесь? — Семён вспомнил конечную точку маршрута, озвученную Профессором.

— Мы не идём в Железногорск. Семён, ты ведь не как другие дикие, ты должен понять, почему я соврал тебе в тот раз?

— Ну да, понимаю, — кивнул Викинг, — а по поводу предложенного контракта, он тоже был блефом?

— Не совсем, друг мой. — Данилыч покачал головой, подтасккивая поближе свой рюкзак.

Через минуту на гранитной плите лежал оранжевый кейс с кодовым замком и прорези для ключ-карты. Профессор отвернулся, чтобы Семён не увидел вводимую комбинацию. Кейс пискнул, отмыкая внутренние запоры. Профессор повернулся со слегка приоткрытым сейфом, сквозь небольшую щель продемонстрировал набитый блистерами чемоданчик и тут же захлопнул.

— Ты должен понять мои предосторожности, Семён. На мне лежит слишком большая ответственность. Про взрывчатку и капсулу цианистого калия у меня во рту я не шутил. Я солгал лишь в одном — у меня только половина капсул с F аминокислотами, даже меньше. Если быть точным, то 481 упаковка, часть уже у тебя, часть забрал Егор в качестве валюты.

Викинг протянул для рукопожатия руку, заляпанную в засохшей крови Профессору, который оказался далеко не так прост.

— Давай, Данилыч, будем готовиться, сидеть времени не остаётся. Как работают гранаты, думаю, ты знаешь. Кирилл парень смышленый, заминируйте все подходы к водоочистительной станции кроме подхода с воды, а мне нужно отлучиться на полчаса. Вернусь, обсудим план штурма Юпитера.

Семён похлопал Данилыча по плечу и, подмигнув компании пирующих детей, стащил шоколадку из одного пайка, и растворился в зелени леса, взяв с собой лишь кривой кинжал Кирилла.

Нужно было торопиться — действие сыворотки продлится еще почти четыре часа. Семён понимал, что не успеет до окончания ее действия. Нападать стиснутыми такими сроками, тем более, до захода солнца — это чистое самоубийство. Это было понятно и без сыворотки Евсеева.

— Евсеева! — принёс во весь голос Семён и мысленно хлопнул себя по лбу.

Представился как Евсеев Евгений Дмитриевич. Какова вероятность того, что в этой игре есть другой НПС профессор с такой же фамилией? Да мизерная!

От этих размышлений его оторвали старые знакомые. встреченный на тропе еще вчера пес, с намертво залепленными высохшим гноем глазами и облезлой шкурой, стоял в 2 метрах от него и скалил пасть полную жёлтых зубов.

Мутант изменился. Шерсти на его теле теперь было гораздо меньше, а вот мускулатура в передней части значительно увеличилась. И самое главное когти! Теперь они были не словно маленькие ноготки дворовой собаки, теперь на передних лапах красовались когти росомахи, каждый из которых не уступал перочинным ножам в размерах.

Псина рванула без предупреждения и Семён избежал клыкастой пасти лишь благодаря взятой взаймы ловкости и бафу интеллекта от сыворотки. Страх подстегнул силу и через секунду, когда пес понял что промахнулся и начал вертеть слепой головой в поисках увернувшейся жертвы, Семён уже висел, зацепившись за ветку в трёх с небольшим метрах над землей.

Не имея глаз, зверь как-то видел Семена. Запах! Вот как ориентируется этот мутант. Запах! Грязная куртка насквозь была пропитана запахом выхлопных газов и неудивительно, что пёс чует его.