Адаптация
Шрифт:
верить. И тогда, когда Парфен разговаривал с ними в начале сборов – они сказали, что дол-
жны убедиться, не судьба ли это. Получается, он сознательно не оставляет меня одну? Хочет
и сам узнать, не судьба ли?
А ещ Ксюта сказала – когда разум отвергает.
Я обняла коленки и уткнулась в них лицом.
Его разум меня отвергает. А физически, возможно, его и тянет, только смысл в этом ка-
кой? Хочется, чтобы тебя любили не за тело, ну, вернее не совсем за тело, а ещ и за то, какая
ты чудесная внутри. И если кисейцы не делают разницы между влечением и привязанностью,
то ладно, но я-то делаю!
Какая-то неразрешимая дилемма.
И самое потрясающее – новоприобретенные переживания так поглощают, что я даже за-
была, по какой причине заварила всю эту кашу, в смысле, решилась на участие в игре.
Ладно, не время раскисать. Пока ничего ужасного не случилось, а если слишком тяжело
думать о «трх днях», всегда можно охладиться, подумав о Земле.
Не время также бездельничать. Успокойся и возьми себя в руки, командовала я самой се-
бе.
Вскочив и дернув головой, так чтобы хвост воинственно хлестнул меня по спине, что
всегда приносило мгновенное облегчение, я принялась за устройство стоянки – примяла траву
так, чтобы можно было сидеть друг напротив друга и при этом не выглядывать из зарослей,
потом уложила вещи и обследовала территорию по периметру. Нашла одну росинку, чем нем-
ного подняла себе настроение. Не стоит преувеличивать, игру выиграть шансов у меня мало,
даже если я сейчас уйду и посвящу поискам вс свое время. Но как уйти? Я, честно говоря, бо-
юсь уходить. Не в смысле, ходить одной или заблудиться… хотя да, я теперь боюсь ходить
одной – то есть без него.
И это пугает. Мамочка дорогая, как же это страшно!
Не время раскисать!
Чтобы чем-нибудь заняться, я вызвала Чипка, практически недрогнувшей рукой отдала
ему еще четыре росинки, однако в результате получила пак походных продуктов, из которых
приготовила своеобразный ужин. На самом деле я не рискнула готовить блюда инопланетной
кухни, тем более я в ней ни бельмеса ни смыслю, но зато получилось соорудить нечто на-
поминающее нашу земную еду из тушенки и каши. Оставалось надеяться, что Парфен оценит
мои труды, ну или что после ужина его хотя бы не вывернет на землю.
Я прямо места себе не находила, хотя и старательно убеждала себя, что глупо переживать
о такой мелочи – понравится ли ему ужин. Да он вообще мне ещ никто! Да какое мне дело?
Тем удивительнее, что этот вопрос, несмотря на попытки успокоиться, вс же меня тревожил.
Однако вынуждена сказать откровенно – когда появился Парфен, я к чртовой матери за-
была обо всм, включая и еду и Землю. Парфен нес, крепко сжимая в кулаке, довольно уве-
систый прозрачный мешок, набитый росинками, а другой рукой придерживал висящую на
плече куртку, вернее то, что от не осталось. Он подошел к стоянке, задумчиво посмотрел на
меня, застывшую столбом, потом себе под ноги и наконец, сел, при этом сморщившись. И
только тогда разжал руки, отпуская мешок и куртку.
Зрелище было ещ то. Куртка представляла собой ворох подранной ткани, но куда инте-
реснее было смотреть на самого Парфена. Лицо и шея у него остались невредимыми, видимо,
куртка как раз и предназначалась для того, чтобы их защитить. А вот футболка была сплошь
утыкана небольшими дырочками, сквозь которые виднелась кожа. И все руки, неприкрытые
тканью, тоже были покрыты царапинами и крошечными укусами. И кожа под футболкой тоже
сильно расцарапана. И ещ… Непроизвольно я подалась вперед, присматриваясь. А ещ у не-
го на груди были какие-то рисунки вроде большой татуировки, слепленной из небольших ку-
сочков из точек. Хотя учитывая, что на голове у кисейцев полосы с рождения, вполне вероят-
но, рисунки на груди тоже часть естественной окраски. И хотя я раньше не видела кисейцев
без одежды, они всегда ходили в штанах и куртках, максимум – в футболках с рукавами до
локтей, то теперь, благодаря бешеным белкам и их острым зубам стало понятно, что там очень
даже есть на что посмотреть.
С сожалением я отвела глаза. Не время. Да и царапины выглядели опухшими и нуждались
в обработке.
– Больно? – жалобно спросила я.
– Да.
Парфен поднял руку, снова сморщился и вызвал Чипка. От предложенной мною помощи,
какой угодно, наотрез отказался и вскоре, так же кривясь, опускал в шар росинки. Лекарство
прибыло почти сразу же, будто Чипок его заготовил заранее и не столько летал на склад,
сколько сделал вид – поднялся метра на три, чтоб в зелени не разглядеть – и опустился об-
ратно. Лекарством оказался тюбик с мазью, Парфен взял его в руки вдруг задумчиво покосил-
ся в мою сторону.
Интересно, что не так?… Перчатки? Они ему явно мешают, странно было бы наносить
мазь пальцами, затянутыми в ткань. Но при этом по какой-то причине он не хочет или не мо-
жет их снять.
Ну и к лучшему.
– Давай помогу? – повторно предложила я и на этот раз он, помедлив, согласился.
Я вымыла руки в собственноручно расковырянной неподалеку луже и взяла тюбик. Кол-