Адаптация
Шрифт:
пачка на тюбике не было, отверстие фиксировалось как-то само по себе.
Можно мазать. Но ведь порезы вначале нужно обработать, смыть кровь и грязь, чтобы не
загноилось? Я не особо сведуща в медицине, но это кто угодно знает. Или у кисейцев дела об-
стоят иначе?
Пока я задумчиво смотрела на его разукрашенные руки, Парфен проникся моими сомне-
ниями и сказал:
– Так мажь. Она делает вс, никаких дополнительных процедур не нужно.
Ну, так, значит так. Я выдавила в ладонь холодящую мазь и, чтобы не передумать или не
выдать себя чем-нибудь, обхватила его пальцами за руку повыше локтя.
Ксюта говорила, что первой его трогать нельзя, но он разрешил, да и случай не тот, ко-
торый можно трактовать двусмысленно, значит, можно. И у него потрясающие… вс. И кожа,
и руки, и стремительно распространяющийся вокруг флр горячего и привлекательного муж-
ского тела.
Щеки налились краской, потому что в этот самым момент я поняла, что несмотря на свои
слова, первым делом хочу его получить не столько в постоянные спутники, сколько вполне
стандартным образом. Я хочу прикасаться к нему, обладая полными правами на это прикосно-
вение, и тогда, когда взбредет в голову мне, а не благодаря нападению бешеных белок. Вы-
ходит, не так уж сильно я отличаюсь от кисейцев, ведь не верю же я в любовь двоих, если
между ними отсутствует физическое влечение?
Надо намазать везде, чтобы не пропустить ни одной ранки, потому что даже крошечный
укус может перерасти в большие неприятности. Чтобы удостовериться, что такого не про-
изойдет, можно намазать в два слоя. Или даже в три.
Со временем я поняла, что обе его руки измазаны вдоль и поперк, мазь давно впиталась,
царапины выровнялись, а я вс так же продолжаю гладить его, причм одновременно пытаюсь
прижаться к нему плечом, коленом, ну или хоть чем-нибудь.
Вот стыдобища-то какая!
Подняв глаза, я увидела, как внимательно он на меня смотрит. Но при этом не двигается и
не пытается прикоснуться в ответ. А он должен сделать это первым. Я медленно, с трудом,
оторвала от него руки. Он не сделал попытки меня остановить, его глаза смотрели вполне
обычно - серьзно и внимательно.
– Вс.
Пришлось откашляться, потому что голос превратился в писк.
– Спасибо, - спокойно ответил он.
Надо было срочно отвлекаться.
– Я ужин приготовила, - вспомнила я, подскакивая на ноги. Да, поесть не мешало бы, в
животе уже ощутимо крутило, а есть без Парфена я не хотела.
Как ни странно, ужин ему понравился. Не то чтобы он остался в восторге, конечно, слегка
удивился необычному вкусу, но в общем, был доволен и даже сказал, что эта еда чем-то на-
поминает одно из его любимых блюд.
Настоящий джентльмен. Если и соврал, то проделал это виртуозно – я так и расплылась в
довольной улыбке. А ещ считала, что лестью меня не взять. Ага, как же!
Вечер вышел вполне приятный. Парфен уже не морщился и активно двигался, даже схо-
дил искупаться, попросив его не преследовать. Я и не стала. Да, я конечно, выросла на Земле,
где люди общаются иначе и совсем не обязана вести себя в соответствии с кисейскими пред-
ставлениями о правилах отношений, но вс же нужно попробовать хотя бы из уважения, ведь
для него это действительно важно. Нельзя напрочь игнорировать важные ему моменты, ведь
мне не хотелось бы, чтобы он действовал на сво усмотрение, не учитывая моего мнения и же-
лания. Не хочу, чтобы он не считался с моими чувствами.
Боже, я сейчас такая правильная, что скулы от приторности сводит.
Придав нашей стоянке некое подобие порядка, я улеглась спать, тем более уже темнело,
да и устала я за день немало. И неизвестно ещ, как долго будет там плескаться Парфен. Мо-
жет для них нормально сидеть в воде часами. Я так прямо и представила его, сидящего в воде
– голого, мокрого… в перчатках.
Ну вот, смех это однозначно лучше грусти. Свернувшись калачиком, я натянула край
спального мешка выше, прикрывая шею, и сама не заметила, как заснула.
Вообще-то прошлой ночью было довольно прохладно, даже в мешке. Но во сне я часто
высовываю из-под одеяла ноги или руки, отбрасываю его в сторону и не закрываюсь пол-
ностью только потому, что мне лень. Тут, на природе, из мешка не вылезешь, но насколько
смогла, вниз я его стянула.
Не знаю, отчего я проснулась. Просто так получилось - я крепко сплю, а буквально через
секунду открываю глаза.
И не закричала я не потому, что сразу его узнала, а потому, что захлебнулась воздухом, а
чуть позже, когда узнала, кричать уже не было смысла.
Парфен сидел рядом со мной на корточках, упираясь руками в землю и, наклонившись
вперед так сильно, что просто нависал сверху. Я увидела его широко раскрытые глаза, со сме-
шанными в единое зрачками и радужкой, блестящие, как будто живое приклеили к куску ват-
мана, изображающего лицо, и крепко сжатые губы, и только потом поняла, что он выглядит
как существо, не имеющее разума. Вначале я боялась вздохнуть, а когда, наконец, смогла,
вздох прозвучал громко и дико. Его глаза чуть расширились, губы разомкнулись - и он снова
замер. Каждая мышца в его теле была напряжена и готова к внезапному рывку. Потом я по-