Чтение онлайн

— Судя по твоему виду, Император предложил тебе место главы Военного Департамента Империи, — ответил Хайес, с опаской поглядывая на Дика как на полоумного.

— Много лучше, друг мой, — пояснил командор. — Много лучше. Мне только что передали весточку. Бергштайн на свободе!

— Что?! — изумленно произнес Стивен, с трудом сдерживая эмоции. — Как это возможно?

— Я не очень понял как, — успокоился Дикаев. — Но он на свободе. Это факт. И они хотят, что бы мы прилетели на Феникс.

Командор обернулся к дежурному офицеру:

— Боевая тревога! Курс на Феникс! Мердока на мостик. Пусть он проложит тоннель. Я хочу, чтобы мы вышли прямо над посадочным полем нашего друга.

— Принято, сэр! — ответил офицер.

— Так что, они все же решились вам помочь? — уточнил Хайес.

— Я в недоумении. Сам посуди, Стив, — ответил командор, — имперцы не могут идти на сделки. На такие сделки — тем более. Но Бергштайн-то на свободе. И сообщает мне об этом один из этих наших друзей-агентов. И не просто сообщает, а просит срочно прибыть на Феникс. Говорит, что они нуждаются в моей помощи.

— Я считаю, что имперцам верить нельзя, — покачал головой Хайес, — тем более агентам спецслужб. Но тут все складывается так, словно они действительно решили сдать тебе Бергштайна.

— Но ведь им понадобилась моя помощь? — задумался Дик.

— А что ты хотел? Чтобы они сказали прямым текстом. Мол, давай прилетай, мы для тебя Бергштайна упаковали… Такого не будет. Они придумали какой-то предлог, под которым ты сумеешь до него добраться. Вот и все.

— Я проложил тоннель! — прервал беседу появившийся Мердок. — Ближе никто не проложит. Только бы нам планету не задеть. Почти каламбур, да?

— Ты ведь не допустишь этого, Амос, — улыбнулся командор. — Ты лучший. Не зря твое имя теперь уже стало нарицательным. Ладно, друзья, погнали.

— Эй! Сержант Челтон! Время истекло! Вы приняли решение?! — вновь зазвучал громкоговоритель, отсчитав обещанные десять минут.

Сержант хотел было выйти из дота на верхний ярус пирамиды и сказать несколько слов тем, кто сейчас готовится к штурму. Предостеречь, пообещать пристрелить любого, кто попытается подойти, представиться, в конце концов. Но, уже шагнув к выходу, внезапно передумал.

Во-первых, без громкоговорителя ему пришлось бы орать во все горло. А это значило поступить по-юношески, глупо. Во-вторых, он стал бы отличной мишенью для снайперов. И, окажись он сам сейчас на месте нападавших, не преминул бы воспользоваться такой выходкой, вызванной эмоциональностью противника. Тем более если внизу знали, кто он такой, и уже оценивали предстоящие потери. Если же те, кто готовился к штурму, знали лишь то, что сбежал один из служащих, прихватив с собой ценного пленника и оружие, то им и бояться было некого. Исходя из всех этих соображений, сержант вернулся к бойнице и, вновь взявшись за винтовку, повел перекрестием прицела по рядам залегших в траве солдат. Они уже расслабились, больше не вжимаясь в землю. Риска плавно «наехала» на выглядывающего из травы «коллегу» — сержанта, видимо уже после боя привезенного одним из ботов.

— Вы решили потягаться со стариной Челтоном, — ворчал сержант, выцеливая противника. — Посмотрим, есть ли у меня еще порох в пороховницах. Вот мой ответ.

Он выбрал свободный ход курка, задержал на полувздохе дыхание и почти нежно нажал курок. Винтовка коротко дернулась, посылая смертельный ответ. Несколько снайперов одновременно начали обстрел пирамиды, не зная наверняка, где прячется враг, но пытаясь достать его шальной пулей.

Сержант аккуратно положил винтовку и подхватил тяжелый «хэндкэннон». Он примерно предполагал, где находятся стрелки, — наступающим так и не удалось занять удачные позиции. Челтон выскочил в дверной проем и выпустил длинную очередь по предполагаемому месту, успев заскочить назад чуть раньше, чем его взяли на мушку.

— Весело сегодня будет, — усмехнулся сержант, разговаривая вполголоса сам с собой. — И самолетиков-то у них нет.

Еще дважды Челтон выпрыгивал на верхний ярус с ручной пушкой, перенося огонь вдоль линии залегших солдат. Пагры, помня его жесткие инструкции, сидели тихо, дожидаясь возобновления атаки. Он даже позавидовал их выдержке. Когда пули снайперов стали ложиться слишком близко, сержант вновь взял снайперскую винтовку и медленно приблизился к бойнице.

— Вперед! — послышался крик, и из зарослей показался молоденький офицер мобильной пехоты, принадлежащий к расе гурян. — Вперед, идиоты! Это только человек. Один человек. А нас много. Вперед, и вы прославитесь!..

Он хотел крикнуть еще что-то, но пуля, выпущенная Челтоном, швырнула его назад, в заросли.

— Как глупо, — с сожалением покачал головой сержант. — Глупее было бы только самому себя пристрелить.

Начавшие было подниматься в атаку бойцы вновь залегли в высокой траве.

— И то верно, — проворчал Челтон, одобряя нерешительность солдат. — На встречу с Богом мы являемся без опозданий…

Линкор, на котором летели агенты Стингрей и Фь Илъюк, даже не успел занять своего запланированного места стоянки у планеты-лаборатории, когда совсем рядом, едва не попадая в верхние слои атмосферы, вдруг возникло облако выхода из межпространственного тоннеля.

— Черт! Это еще что такое?! — воскликнул командир линкора, стоявший неподалеку от агентов и наблюдавший за планетой, занявшей весь экран.

— Могу поспорить, что это командор Дикаев, — ответил Фь Илъюк. — Славно, что мы не подошли еще ближе.

Мерцание вдруг уплотнилось, словно сжимаясь в стремительный силуэт патрульного корабля класса «Бегущий».

— Кто бы спорил, — фыркнул Стингрей. — Уж если в честь одного из пилотов Дикаева назвали новую систему расчета прыжков, можно предположить, что весь экипаж полностью отморожен. Передайте, чтобы приготовились к встрече гостей.

Не прошло и часа, как командор Дикаев в сопровождении Хайеса вошел в просторный зал переговоров, где его уже ждали агенты.

— Мир вашему дому! — кивнул он с дружелюбной улыбкой. — Мы все чаще стали встречаться в последнее время. И не могу сказать, что эти встречи мне неприятны.

— Мир вашему дому! — ответил Стингрей, улыбаясь в ответ. — Может, вам стоит сделать выводы и вернуться в лоно Империи?

— Благодарю покорно, — усмехнулся Дик, картинно кланяясь. — Вряд ли мне дадут индульгенцию за все то, что я натворил.