Чтение онлайн

— Шесть с половиной тонн, — поправил Стерн. — Вы тогда сказали, что есть свободные камеры.

— Есть, есть. Я составлю договор. Когда вы привезете свою рыбу?

— Прямо сегодня.

— Хорошо. Давайте документы.

Так и не дождавшись приглашения, Стерн сам уселся на стул. Альтова вытащила из ящика два бланка договора на хранение пищевой продукции, лист копирки. Щелкнула кнопкой шариковой ручки, надела очки и стала заполнять бумаги. Стерн положил на стол паспорт, накладные на рыбу. Он подумал, что провинция — это вам не Москва, здесь дела делают куда быстрее и не тянут с клиента неизвестно за что лишние деньги.

Альтова, поправляя съезжающие с носа очки, сосредоточенно перелистывала страницы паспорта, копалась в накладных. Стерн закинул ногу на ногу, наблюдая за женщиной. Интересно, как бы себя повела это дамочка, узнай она, что под видом прессованного окуня на вверенном ей складе будет храниться взрывчатка?

Фокус с рыбой и тротилом, придуманный Стерном, был прост и эффектен. В Варшаве, в подвале гуманитарной миссии «Приют милосердия», двухсотграммовые тротиловые шашки, как детские кубики, складывали в коробки, герметично запечатывали их пленкой. Эти коробки помещали в большие картонные ящики, на дне которых уже лежала размороженная рыба. Сбоку и сверху взрывчатку затем обкладывали окунем, плотно утрамбовывали рыбу, поливали водой, чтобы заполнить мелкие пустоты. Затем упаковку замораживали, сдирали старый картон. Получались большие брикеты прессованного окуня, которые позже помещали в новые коробки, маркированные надписями на русском языке «Мороженая рыба» и «Не хранить при температуре выше 0 градусов».

В отдельной коробке, помеченной двумя черными крестами, также обложенной окунем, хранились электрические детонаторы и герметично упакованные провода, конденсаторы, пульт дистанционного управления. Когда ящик был уже закрыт, Стерн сообразил, что радиоуправляемым взрывным устройством пользоваться слишком рискованно. Вокруг ГЭС сильные электромагнитные поля, которые могут вызвать самопроизвольный взрыв. Грузовик может взлететь на воздух еще на подъезде к станции. Поэтому придется отказаться от дистанционного управления, а в качестве замедлителя взрыва использовать обычный будильник.

Малой скоростью по железной дороге груз был переправлен на территорию Украины, в Херсон. На место выехал некий человек по фамилии Ларионов, известный Стерну под псевдонимом Ларик. Он получил рыбу, поместил ее на хранение в один из местных складов, затем отправил товар в Бердянск и выехал туда следом за товарным составом.

В принципе ни Ларику, ни окуню, который он опекал, ничего не грозило. Российские контрразведчики могли выйти на груз лишь в том случае, если имели платного осведомителя. Но о сути операции, о ее целях знал очень узкий круг доверенных лиц. Поэтому утечка информации исключалась в принципе.

Рыбный запах, а мороженый окунь был не первой свежести, перебивает любой дух, хоть наркотиков, хоть тротила. Даже натасканные на взрывчатку псы ничего не почуют.

В Бердянске Ларик снова получил товар, своими руками нанес на все коробки новую маркировку «Рыболовецкая артель им. Гагарина, г. Бердянск» и заполнил новые бланки накладных. Через пару дней груз, а следом за ним все тот же Ларик пересекли украино-российскую границу. Мороженый окунь побывал транзитом во многих городах: его перегружали из рефрижератора в рефрижератор, таскали со склада на склад. Ларик путал следы, хотя никто за ним не гнался.

Когда Стерн позвонил Зурабу из Москвы и назвал свое новое имя, Заславский Юрий Анатольевич, груз и конверт с заполненными от руки накладными Ларик отправил в Чебоксары. Разумеется, окуня можно было запустить прямиком в Пермь и получить товар там. Но по опыту Стерн знал, что короткая дорога не всегда самая близкая. Как говорится, тише едешь — дальше будешь...

Сам Ларик тем же маршрутом, через территорию Украины, подался обратно в Польшу. Вероятно, сразу же после возвращения в Варшаву от Ларика избавились. Заказчикам терактов не нужны лишние свидетели.

...Опустив руку во внутренний карман пиджака, Стерн выудил на свет симпатичную коробочку духов. Протянул подарок Альтовой.

— Это вам, — с улыбкой сказал Стерн. — Между прочим, духи называются вашим именем: «Нина Ричи». Сокращенно Нина Ричардовна.

— Надо же! — Женщина повертела в руках желтую с черным коробочку. — Французские. Поди, сумасшедших денег стоят. Спасибо большое. — Она не могла скрыть искренней, какой-то детской радости. — А у нас на рынке все духи левые. Даже пахнут одинаково.

Она убрала духи в ящик стола и принялась дописывать договор. Все дела закруглили за полчаса. Стерн сходил в бухгалтерию, внес деньги за хранение в промышленном холодильнике шести с половиной тонн прессованного окуня, вернулся в кабинет Альтовой, отдал ей бумаги.

— Транспорт-то у вас есть?

Женщина хотела как-то отблагодарить владельца окуня за подарок.

— Найду на станции. Это не проблема.

— Там вас обдерут как липку. Вот что! Возьмите у нас машину и грузчиков. Я сейчас обо всем договорюсь. — И она выскочила из кабинета.

Через десять минут, тяжело дыша, вернулась, назвала номер грузовика, который уже ждет пассажира у ворот вахты. Три грузчика в кузове.

— Не знаю, как вас и благодарить, — развел руками Стерн.

— Приятно помочь интеллигентному человеку, — ответила Альтова.

Варшава, район Вавера. 8 августа

Колчин привез в Варшаву плохую погоду. Похолодало, зарядивший с утра мелкий дождь не собирался заканчиваться и вечером.

Квартира на городской окраине, в которой Колчин должен был в зависимости от обстоятельств провести две или три ночи, оказалась довольно просторной, но запущенной: на давно вышедшей из моды полированной мебели лежал толстый слой пыли, паркет потемнел от времени, рассохся и скрипел под ногами. Колчин с дороги принял душ, сменил белье и, облачившись в тренировочные брюки, прошел на кухню. В холодильнике он нашел коробку с замороженной пиццей, банку с консервированными сосисками и упаковку баночного пива.