Чтение онлайн

— У меня никаких изменений. Все по-старому. Наш друг не выходил. Телефонных звонков не было.

— Тогда подождем, — сказал Маховский. — Отбой.

В восемь десять перед подъездом остановился белый пикап с логотипом ресторана «Золотой берег»: пальма и солнце. Низкорослый коренастый мужчина вылез с водительского места, накинул на голову капюшон куртки. Распахнув дверцу грузового отсека, вытащил большой цилиндрический предмет, похожий на термос, и скрылся в подъезде. Через пару минут мужчина снова появился на улице, сел в пикап и укатил.

— Наш объект начинает ужин, — констатировал Маховский. — Приятного аппетита.

Колчин привстал, до упора отодвинул задний диван. Средний диван по продольным направляющим сдвинул вперед. Теперь между креслами образовалось свободное пространство. Во время перевозки Людович не должен знать, по какому маршруту и в каком направлении двигается автофургон. Поэтому его положат грудью на пол, на глаза натянут темную шапку.

Маховский повернулся к Колчину, молча передал ему пакет с белым халатом и шапочкой.

Чувашия, Чебоксары. 8 августа

Как ни торопились с погрузкой и разгрузкой окуня, управились только к вечеру. Улучив полчаса, Стерн съездил на стоянку, где оставил «Газель», чтобы сделать Трещалову еще укол, а затем вернулся на склад, проследить, чтобы в дальней морозильной камере склада брикеты с рыбой сложили аккуратно.

Уладив все дела, снова прибыл на стоянку, сел за руль и долго колесил по городским окраинам. Читал объявления и спрашивал жителей, не сдает ли кто комнату или дом. Вариантов подворачивалось немало. Но Стерн упрямо продолжал поиски, пока наконец не выбрал место, которое устраивало его во всех отношениях.

Расположенный за глухим забором, в глубине старого сада, кирпичный дом имел все городские удобства. Хозяйка — сухонькая очень шустрая старушка Аделаида Кузьминична Клюева, с бельмом на левом глазу и к тому же тугая на ухо — объяснила, что дом принадлежит сыну, который вместе с женой временно живет в Питере, стажируется в каком-то важном институте и вернется через полгода, не раньше.

Сама старушка в большом доме не жила, а занимала избушку в дальнем конце участка, у соседского забора.

— Ты командировочный? — прокричала она Стерну, когда договорились о цене за постой. — Или отдохнуть приехал?

— Командировочный, — крикнул в ответ Стерн. — По делам приехал.

— Это хорошо, — одобрила бабуля. — Значит, сурьезный человек.

— Нас двое, — ответил Стерн. — И оба серьезные. Второй в машине дрыхнет.

— Двое так двое. Местов всем хватит. Главное, в кровати не курите.

Новый жилец Клюевой сразу понравился: аккуратный, видный мужчина и, главное, не скупой. Не стал торговаться за каждую копейку, а сразу, без разговоров, дал цену, которую спросила хозяйка. Заплатил вперед за две недели.

Стерн распахнул ворота, загнал «Газель» на участок. Открыл грузовое отделение и долго тряс Трещалова, выводя его из глубокого обморочного забытья. Кое-как дотащив своего пленника до дома, спустил с него штаны и усадил в уборной на унитаз. Когда Трещалов облегчился, довел его до спальни, цепью и двумя парами браслетов приковал к спинке железной кровати.

На кухне Стерн приготовил Трещалову ужин. Разбил в большую чашку четыре яйца, перемешал их с молоком, накрошил в чашку хлеба. Желудок человека, сидящего на героине, часто не переносит твердой пищи, а тюря — в самый раз. Стерн вернулся в спальню.

Трещалов сидел на кровати, бездумно таращился в дальний угол комнаты, на комод, заставленный фотографиями незнакомых людей. Он старался понять или угадать, что произошло за последние дни и где он сейчас находится. Стерн сел рядом, стал кормить пленника с ложки. Трещалов не плевался и не бунтовал, как еще пару дней назад. Молча глотал, что дают, свободной рукой вытирал губы.

Когда ужин подошел к концу, Стерн вытащил из кармана трубку мобильного телефона, набрал номер отделения милиции подмосковной Малаховки.

— Я только что заходил в один частный дом. — Стерн назвал дежурному по отделению адрес покойного Василича. — Постучал в калитку. Не отвечают. Тогда прошел на участок. Там никого. Ну, захожу я в дом. Кричу: «Ватутин, где ты есть?» Без ответа.

— Не понял, — перебил дежурный. — Что вы хотите сообщить?

— Минуточку, послушайте. Тогда я прошел с веранды в комнату. Люк погреба открыт. Заглядываю в него. Под лестницей на бетонном полу лежит хозяин. Мертвый. Труп уже разлагается...

— Назовитесь, кто вы.

— Лежит он под лестницей, — якобы не услышал вопроса Стерн. — По всему видно, уже давно...

— Понял вас, — прокричал в трубку дежурный. — Назовите себя.

— Я просто знакомый.

— Чей знакомый? Назовитесь.

— Не буду, — заупрямился Стерн. — Потом вы меня по допросам затаскаете. А человек, может, по пьяному делу вниз свалился... А мне отвечай, да? Нет, не буду называться.

— Подожди. Не клади трубку!..

Стерн дал отбой. Скинув пиджак и ботинки, повалился на вторую кровать у противоположной от Трещалова стены, задрал ноги на спинку и уставился в потолок. Стерн думал о том, что его дело вступает в завершающую стадию. Развязка близка. Груз получен. От Чебоксар до Перми около семисот километров по прямой, на исправном грузовике можно без особой спешки добраться туда за двенадцать часов.

Велик соблазн все закончить за пару суток. Можно хоть завтра найти грузовик. Деньжат, правда, маловато, но ведь можно грузовик угнать... Затем выехать за город, снять частный дом. Разморозить рыбные брикеты, освободив взрывчатку от этой тухлятины. Установить детонаторы, собрать единую электрическую цепь. Вот, собственно, и все.