Чтение онлайн

— Саня, ты меня слышишь? — громко возмутился Батыров, что даже Карим проснулся.

— Чего кричишь, Димон? Люди спят, — сказал я и подошёл к нему.

— Ты когда перестанешь кроссовки носить? Комэска же сказал.

— В четверг, — ответил я, разворачивая карту.

— Так сегодня четверг?

— Тогда в понедельник. Не делай мне нервы, а лучше выслушай. Мужики! — позвал я экипажи Ми-24.

На карте показал перевал Хавак, через который ранее шли многие путешественники и полководцы. Его высота в районе 3800 метров.

— А чего тебя не устраивает пролететь через долину Панджшер? — спросил Батыров.

— Командир, ты знаешь, сколько там духов и какое у них вооружение? Правильно, никто не знает. А с этой стороны хребта никого. И рельеф лучше. Ещё видишь вот этот населённый пункт, — указал я на местечко Паси-Шахи-Мардан. — Оно очень удобно расположено. Предполагаю, что туда нам и надо.

К вертолёту подъехал ГАЗ-66. Из кабины вышел Сопин, а из кузова начали выпрыгивать его подчинённые. Одеты в местную одежду различных цветов. У каждого на голове пакуль, чалма и другие головные уборы местных жителей.

— Доброго вечера! Грузимся? — спросил у нас Сопин и Батыров кивнул.

Карим вышел из грузовой кабины. Широко зевая, он начал запускать бойцов. Пока они залезали внутрь, к нам подошёл Игорь Геннадьевич, достал карту и начал показывать район, куда их нужно доставить.

Он совпал с моими догадками.

— Верно мыслишь, Саня. Теперь расскажи, маршрут, какой будет? — спросил Сопин.

— Обойдём по северу. А высадиться предлагаю в 10–15 километрах от Мардана. Например, здесь, — показал я на район, где река Хавар поворачивает в долину Панджшер.

— Хорошо. Я подскажу, где нам удобнее будет, — спросил Сопин.

Как только все детали обсудили, стали занимать места в кабинах.

Одновременно начали запускаться. Тишину, которая была в этот вечер на аэродроме, наполнили звуки свиста наших винтов. Как только все были готовы выруливать, заняли полосу, а Димон приготовился запросить разрешение на вылет.

— Командир, пассажиры просят в эфир много не говорить, — вышел по внутренней связи Карим.

Конспирация — это хорошо. Вот только надо было бы раньше об этом сказать. Нам нужно в группе вести радиообмен. Не одни же летим. Придётся в следующий раз более тщательно готовится с Сопиным.

— Понял, — недовольно сказал Димон.

Однако разрешение на взлёт всё же запросил. Иначе как дать команду прикрывающей паре.

— Внимание! Группе взлёт! — сказал Батыров и оторвал вертолёт от полосы.

Выполнили контрольное висение. Вертолёт ведёт себя спокойно, несмотря на 15 человек на борту, не считая экипажа.

— Разгон… прибор 180, — выдал информацию в эфир Батыров.

Начали разгоняться. Справа Ми-24 так и норовит выскочить вперёд. Держим высоту не выше 30 метров.

Через 10 минут уже показался впереди и вход в ущелье. Рядом населённый пункт Джабаль-Уссарадж, куда мы иногда тоже летаем с грузами.

— Курс 50, — доложил я.

Начали группой отворот вправо, уходя от дороги на Саланг. Горы всё ближе, а заснеженные вершины всё выше. Самое запоминающееся — красный оттенок хребта Гиндукуш.

Слева ещё одна река — Андараб. Выглядит тонкой голубой линией на зелёном фоне. Глинобитные жилые и хозяйственные постройки были разбросаны в произвольном порядке по всей ближайшей окрестности, хаотично заполняя собой всю зелёную зону одноимённой долины.

Спустя какое-то время показался и нужный нам поворот для входа в Панджшер. Горный перевал здесь на высоте 2400. Рядом большое каменистое плато.

— Говорят, садиться здесь. Дальше сами пойдут, — подсказал Карим.

— 355й, прикрывайте, сажусь, — вышел в эфир Димон.

— Понял. Пошли в набор, — ответил ведущий Ми-24.

Пара «крокодилов» ушла вперёд нас и начала расходится в стороны.

Через минуту, они доложили, что вокруг всё спокойно и Батыров начал строить заход на посадку.

Тяжело заходит командир. Со всех сторон склоны гор, ветер постоянно меняется. Плюс потоки, восходящие с проходом горных выступов то, подбрасывают, то проваливают вертолёт. Ощущение, что садимся в «колодец».

— Сложно, — сказал Батыров, вспотевший уже изрядно.

— Обороты 95, высота 50, — доложил я и начал ему помогать.

Далее за высотой начал следить Сабитович. Площадка меньше, чем та с которой мы забирали лётчика МиГ-21. Попасть сложнее.

Вертолёт болтает, но в пределах разумного. Запас расстояния до склонов достаточный.

— Высота 10… 5… 3, препятствия отсутствуют, — докладывает Карим и выходит в грузовую кабину, чтобы выпустить группу.

Касание и Батыров опускает рычаг шаг-газ. Тут же начали выпрыгивать бойцы. Они распределяются вокруг вертолёта и начинают контролировать всё вокруг. Над нами кружат Ми-24, осматривая местность с воздуха.

Сопин подошёл к блистеру Батырова, пару раз постучал и показал большой палец.

Начали взлетать, а вертолёту очень тяжело. Будто нас нагрузили, а не разгрузили. С трудом, но вышли из этого «колодца». Разворот на обратный курс, а внизу с трудом можно разглядеть высаженных разведчиков.

— Зачем так поздно? — спросил Карим, вернувшийся на своё место.

— Пешком только ночью ходят. Даже несмотря на то, что замаскировались под местных, — ответил я.

Садились в Баграме уже ночью. Енотаев встречал нас на стоянке. Хмурый, уставший и еле сдерживающий зевоту.

— Живы? — спросил он, когда мы вылезли из вертолёта и подошли к нему.

— Странный вопрос, командир, — ответил я.

— Ничего странного. Идите отдыхать.

— Что-то не так? — уточнил я, закидывая бронежилет на спину.