Чтение онлайн

— Идём над рекой. Скорость 150, — сказал в эфир Енотаев.

Ми-24 строй держать не смогли, поэтому вышли вперёд и идут чуть выше нас. Продолжаем всё дальше и дальше углубляться в «пасть животного». Внизу наблюдаем мелкие кишлаки на склонах гор. Поворот за поворотом. Димон постоянно маневрирует, чтобы не зацепить скалы. Вижу, как Сабитович чувствует себя неуверенно.

— Подходим к Базараку. Начинаем поиск, — скомандовал командир.

Тут же пошли и первые выстрелы. Одиночные, но это уже означает, что нас заметили.

Ещё одна очередь. В сумерках уже видно «пунктир» от стреляющего пулемёта.

— Я, 355, справа работает, — подсказал командир первого Ми-24, уходя от очереди из ДШК.

— 365й, готов к атаке, — запросил второй экипаж.

— Разрешил, 365й.

Ми-24 прошёл справа от меня и дал очередь из пулемёта по позиции духов. Глиняное укрепление погрузилось в пылевое облако.

Постепенно мы продвигались всё дальше, а никаких следов групп не видно. Енотаев постоянно запрашивал в эфир разведчиков, перебирая все позывные, которые ему выдали.

— Доктор, 201му на связь! Доктор, Доктор!

Потом менял на позывной группы Сопина, но вокруг только тёмные скалы и река.

Ещё одна очередь из ДШК справа. Димон выполнил резкий отворот и чуть было не задел винтами горный выступ. Я успел заметить, как поднялась пыль и камни от воздушного потока. Стрельба становилась плотнее.

— Ниже давай, — сказал я, чтобы пройти у самой реки.

Сверху будут сейчас прикрывать Ми-24.

— 355й, работаем.

«Крокодилы» принялись за дело. Наносили удар то по одному, то по другому склону. Мы продолжали маневрировать в узком пространстве ущелья.

— 201й, надо выше. Здесь их нет, сказал в эфир Батыров.

— Ещё не дошли до конечного пункта, — ответил Енотаев.

Он впереди тоже извивался, как лист на ветру. По фюзеляжу постоянно что-то стучало, а двигатели работали на повышенных режимах. Авиагоризонт вообще не находился на нулевом крене.

Взрыв справа, и вертолёт сильно тряхнуло. Нос опустился, но Батыров успел выровнять и пролететь в сантиметрах от поверхности, подняв вверх столб воды.

И чем дальше в ущелье, тем плотнее стрельба.

— Влево уйди! — сказал я, когда увидел очередную «пунктирную линию» очереди.

Фюзеляж принял на себя несколько попаданий, но не критичных.

— Доктор, 201му! Доктор, 201му! — уже с надрывом запрашивал Енотаев.

Но в эфире тишина. Только шум винтов, ветра и одиночные удары по фюзеляжу.

— Ответил! Ответил, 201! Я на отметке 3900. Ведём бой. Обозначаю себя.

Я поднял голову. Облачность стала не такой густой, а разрывы в ней увеличились. Видно отдельные вершины. И тут с одной из них кто-то выпустил сигнальную ракету. Затем ещё одну.

— 356й, наблюдаю сверху. Слева под 20°. Готов подготовить площадку, — обнаружил ребят командир одного из Ми-24.

В душе как-то теплее стало. Всё же, есть шанс вытащить.

«Крокодилы» резко пошли в набор. Вижу, как они начинают пускать неуправляемые снаряды. Тут же уходят в сторону.

Пока Ми-24 бьют по позициям духов, мы набираем высоту в безопасном месте. Медленно и верно проходим каждую сотню метров.

Несколько минут спустя площадку нам подготовили.

— 201й, я 355й, боекомплект закончился. Ухожу на пополнение, — доложил первый экипаж.

— 356й, тоже закончил.

— Понял вас. Мы пошли набирать высоту с 207 м, — ответил Енотаев.

Проходим один горный выступ за другим. Крен 20° позволяет набирать высоту в таких сложных условиях. Но слишком всё затихло.

Ми-24 прошли справа от нас.

— 201й, смена будет через пять минут. Проходят Анаву, — подсказал нам один из командиров «зелёных».

Хорошо, что не оставят нас без прикрытия.

И только Ми-24 скрылись за одним из перевалов, снизу вновь заработала «сварка».

— Справа, 201й! — нажал я кнопку выхода на связь.

Духи снова взялись за дело по-крупному. Со всех сторон начали работать ДШК и стрелковое оружие. Маневрировать невозможно. Рядом скалы, а скорости не хватает, чтобы удерживать вертолёт от сваливания.

— Ухожу через хребет, — ответил комэска и перевалил через небольшой выступ.

Димон начал поднимать шаг, но вертолёт с трудом начал ползти вверх. Отворачиваем влево, и чуть было не попадаем под очередь пулемёта. Громкий стук по фюзеляжу, а уйти некуда.

— Борт порядок! — говорю я, и мы продолжаем карабкаться.

Впереди выскочил из-за хребта Енотаев, но от него идёт сизый дым.

— 201й, дым от тебя! — выхожу в эфир.

— Да. Правый повреждён. Высота не растёт. Опасную вибрацию выдаёт, — доложил комэска.

— 207й, уходишь на базу?

— Нет. Продолжаем набирать.

Вижу, как от вертолёта комэска начинает валить чёрный дым.

— Пожар правого двигателя! — прозвучал голос РИты в эфире.

Проходит несколько секунд, и Енотаев принимает решение. Чувствую, что не просто оно ему даётся.

— Иду на Анаву. Правый… потушил, — доложил комэска.

Это плохо. Одним нам всех не увезти с этих высот. Даже такими облегчёнными, как мы сейчас.

— Сколько сможем, столько заберём, — сказал по внутренней связи Батыров и продолжил набирать высоту.

Становиться и темнее, и прохладнее. Через полчаса солнце окончательно сядет за горизонт.

И как тогда парней забирать? Как вообще можно сказать кому-то, что всех мы не заберём?

— Командир, мы заберём всех, — сказал я.