Чтение онлайн

Когда протокольная часть встречи закончилась, Виктор Сергеевич предложил Семмсу присесть, угостил его рюмочкой русской водки, и разрешил курить.

— Мистер Семмс, — сказал адмирал Ларионов, — сейчас корабли нашей эскадры и Черноморского флота Российской империи занимаются тем же, чем занимались вы во время войны с северянами. Они действуют на торговых путях в Средиземноморье, перехватывая британские корабли. Вы ведь знаете, что Англия совершила акт агрессии против наших кораблей в греческом порту Пирее, а после разгрома их флота, стала захватывать российские торговые суда в водах, прилегающих к британским островам. Мы вынуждены ответить на это откровенное пиратство.

— Мистер Ларионофф, ответил Семмс, — вы напомнили мне о лучших годах моей жизни, когда моя «Алабама» в водах двух океанов воевала за свободу и независимость Конфедеративных Штатов Америки. Печально, что все наши усилия не привели к победе.

— Да, мистер Семмс, — ответил Виктор Сергеевич, — я понимаю ваши чувства. Весь Юг героически сражался против захватчиков, но противник оказался значительно сильнее. Не всегда правое дело побеждает. К сожалению…

— Мистер Ларионофф, — воскликнул изумленный Семмс, — так вы сочувствуете нам, а не…

— Именно так, — вступил я в беседу, — мы считаем, что помощь, которую оказала России правительству президента Линкольна, была серьезной ошибкой российской дипломатии.

— Мистер Тамбовцефф, — но ведь это была официальная позиция вашего канцлера! И ваши две эскадры, прибывшие в порты северян, сыграли немалую роль в их победе.

— Мистер Семмс, — сказал адмирал Ларионов, — с уходом из политики канцлера Горчакова, изменился и вектор этой политики. Я согласен с Александром Васильевичем, поддержка Россией северян — серьезная ошибка. С нашей точки зрения, КША были бы предпочтительнее для России, чем нынешние САСШ. Не буду пока развивать эту тему, но поверьте нам, мистер Семмс, это действительно так.

— Как поздно, как все поздно… — с горечью в голосе сказал Семмс. — почему в России пришли к подобной мысли только сейчас? Если бы вы появились каких-нибудь тринадцать-четырнадцать лет назад…

— Да, упущенное время не вернешь, — сказал я, — но побежденный может считаться побежденным лишь тогда, когда он потеряет последнюю надежду на победу.

— Надежду… — сказал Семмс, — но ведь этого слишком мало. Хотя, надежда умрет лишь тогда, когда будет похоронен последний солдат Конфедерации. А пока мы живы, мы никогда ничего не забудем, и ничего никогда не простим…

— Мистер Семмс, — сказал адмирал Ларионов, — поверьте нам, если Конфедерация снова попытается с оружием в руках начать борьбу за свою свободу, то в этом случае наши симпатии будут на вашей стороне.

— Только симпатии? — встрепенулся Семмс. — Или кое-что более весомое?

— Все будет зависеть от обстоятельств, — ответил Виктор Сергеевич. — Но, я полагаю, что вы, мистер Семмс, не правомочны решать подобные вопросы.

— Позвольте узнать, мистер Семмс, — спросил я, — как самочувствие мистера Джефферсона Дэвиса? Я слышал, что он так и не смирился с поражением и живет в бедности, пишет воспоминания о своей жизни и о своем президентстве в году войны.

— Я не виделся с ним много лет, — сказал Семмс. — Но у нас есть общие знакомые… Мистер Тамбовцефф, вы полагаете, что…

— Да, мистер Семмс, мы были бы рады встретиться — разумеется, неофициально, — с Джефферсоном Дэвисом. Мы будем не против, если вы сообщите ему о нашем сегодняшнем разговоре. И не только о нем. Я полагаю, что как контр-адмирал и бригадный генерал вы оцените морскую и сухопутную мощь Югороссии.

После этих слов я включил видеозапись, на которой наши телевизионщики из «Звезды» запечатлели эпизоды высадки десанта на острове Лемнос, прорыва нашей эскадры через Проливы, захват султанского дворца и морское сражение у Пирея.

На плазменной панели появилось изображение кораблей эскадры, ведущих огонь по турецким укреплениям, боевые машины пехоты, на ходу ведущие огонь из пушек, штурмующие береговые батареи, спецназовцев в боевой раскраске, палящих из автоматов по турецким аскерам.

Адмирал Семмс был потрясен увиденным. Он, словно зачарованный не отводил взгляда от экрана. Горячие и тонущие британские броненосцы, мокрый и дрожащий сын королевы Виктории, выловленный из воды, взлетающие с палубы «Кузнецова» самолеты, все это было для него чем-то вроде волшебной сказки.

— Мистер Ларионофф, мистер Тамбовцефф, — что это?! — воскликнул потрясенный Семмс.

— Это, мистер Семмс, наши флот и армия. Как видите, наших сил достаточно для того, чтобы справиться с любым противником. И об этом вы тоже сообщите мистеру Джефферсону Дэвису. Надеюсь, у вас есть доверенный человек, которого вы могли бы отправить к мистеру президенту КША с весьма конфиденциальным посланием? Для успеха предприятия необходимо, чтобы все осталось в глубочайшей тайне от властей в Вашингтоне. В противном случае, жизнь мистера Дэвиса будет находиться в опасности.

Лицо Семмса стало серьезным, — Такой человек у меня есть. Когда ему отправляться?

29 (17) июня 1877 года. 20 миль к западу от Кронштадта. Борт царской яхты «Держава».

Великая княгиня Мария Александровна.

В Копенгагене мы перебрались на борт царской яхты «Держава». Здесь были большие и удобные каюты, и путешествовать на этом нарядном корабле было удобней, чем на броненосце. Впрочем, «Петр Великий» будет сопровождать нас до самого Кронштадта.

Броненосец стоял в Копенгагене недолго, ровно столько, сколько понадобилось его команде для того, чтобы загрузиться углем. Жена моего брата едва успела нанести прощальный визит своим родителям, как мы уже вышли в море, взяв курс на Петербург. С причала нам прощально помахал рукой добрейший господин Герберт Шульц. Он возвращался к своим делам, о которых посторонним знать не следует.

Я с детьми все это время находилась в своих каютах. Вместе с нами в Петербург отправилась и моя верная служанка Энн Дуглас, которая помогала мне управиться с моими малютками. Правда, похоже, что мне скоро предстоит с ней расстаться. Дело в том, что вместе с нами в Петербург отправилась и семья ее брата, Роберта Мак Нейла, ожидавшая прибытия броненосца в Копенгагене. Из столицы они все вместе поездом отправятся в Одессу. Серж Лейхтенбергский сказал, что семейство Мак Нейлов уже ждут в Константинополе, где больной женой Роберта займутся чудо-врачи с плавучего госпиталя «Енисей». Так вот, Энн хочет отправиться вместе с ними. Она сказала мне, смущаясь и краснея, что рассчитывает встретить там поручика Бесоева. При расставании он шепнул ей на ушко, что будет с нетерпением ждать ее в Константинополе. А моя верная Энн, оказывается, просто без ума от храброго и красивого «русского рыцаря». Что ж, пусть будет так. Энн заслужила себе счастье и любовь.