Чтение онлайн

Группа ходоков прошла сотни километров, чтобы передать руководству страны протесты соплеменников. Старейшины в потрепанных пальто, одетых на голое тело, и их подруги в одних лишь традиционных кожаных юбках и браслетах не почувствовали и тени смущения среди облаченных в костюмы столичных чиновников.

— Сооружение плотины убьет будущее химба в этой местности, — заявил вождь Хикуменуе Капика. — Под воду уйдут наши дома, поля, пастбища и, главное, могилы отцов и дедов. Так же считают и соседи-ангольцы с того берега Кунене. Мы не хотим дамбы. Почему решения, касающиеся химба, принимаются в Виндхуке без учета интересов коренных жителей? Почему необходимо было преодолеть столь долгий путь, чтобы нас услышали?

— Чем вызван такой интерес к этому примитивному, полуголому народу? — с обидой вопрошал в 1995 году противников проекта премьер-министр Хаге Гейнгоб. — Я же знаю, что химба не хотят и дальше жить подобно обезьянам. Они желают иметь телевидение и электричество.

Народ, который не борется за родную землю, свою культуру, за свою честь, теряет право на жизнь. Нельзя хранить рабское молчание, когда тебя унижают.

— Отвод воды лишит стада пастбищ, — поясняет Капика. — Утонут захоронения предков. А с исчезновением их останков никто больше не сможет служить посредником между нами и нашим высшим божеством — предком Мукуру.

Отважные химба достойны восхищения.

В условиях повторяющихся засух скотоводы часто вынуждены возвращаться к полукочевому образу жизни. Некоторые пытаются заняться давними, но заброшенными промыслами, например изготовлением традиционных поделок для туристов. Жизнь становится трудней по мере того, как в нее бесцеремонно врывается алчная, эгоистическая цивилизация. Наутро я возвращаюсь через Национальный парк Этоша в Виндхук, покидая эти края навсегда. Когда опустились сумерки, все мы расселись вокруг полыхавшего костра, прильнув к нему, как дети. Мои хозяева пели грустные песни. Мне захотелось узнать, в чем же видят смысл жизни жители этого «тридевятого царства тридесятого государства». Такой вопрос их застиг врасплох, они принялись отвечать наперебой, причем первым заговорил вождь деревни:

— Земля… Предки… Дети… Скот…

— Теперь наши дети учатся! — выкрикнул кто-то.

Оказалось, химба знают свое предназначение — не в пример многим «цивилизованным»… И еще их отличает от нас вольное обращение со своими богами. Когда-то у них, как у гереро, был верховный бог неба Ндиамби-Карунга, представлявший одновременно западноафриканского бога неба Ньямби и бога земли ангольских «матриархальных» крестьян. Но культ Мукуру, первого предка и покровителя нынешнего вождя, потеснил прежнее божество.

— Богов выбирают люди, — сказал Капика.

Вечерами и в трудные минуты жизни химба и гереро собираются у костра и поют старую-престарую любимую песню.

Психологический портрет народа включает массу черт, тонов и штрихов, но существует и что-то определяющее в нем. Химба бедны, но счастливы: у них есть согласие и уважение друг к другу.

«Мужчина — слабое и хрупкое существо. Его легко обидеть». Эту не лишенную глубокой философии, почти аксиоматическую мысль я услышал в небольшом горном королевстве на юге Африки — Свазиленде. Подтекст же ее звучал как набат: «Мужчин надо срочно спасать!»

…А спасают мужчин в трехкомнатной квартире в довольно невзрачном доме в Мбабане. Там в любое время дня нет отбоя от посетителей, не умолкает кипучая деятельность. И наблюдательный человек заметит две вещи: во-первых, в помещении только лица «сильного пола» (во всяком случае, как это принято пока считать), во-вторых, выглядят они очень напуганными, потрясенными. Именно испуг гонит их к хозяину квартиры Бонгане Мамбе. Но им угрожают не гангстеры или, как это регулярно случается в Черной Африке, злые духи и недоброжелательные колдуны. Их подстерегает опасность в лице собственных жен, которые систематически бьют своих благоверных, обращаются с ними как с рабами.

Обаятельный Бонгане Мамба — фельдшер и профсоюзный деятель. Расстроенный растущим числом униженных мужей, он пытается спасти их, организовав курсы психологической реабилитации в больнице в Убомбо Шугере. Энергичный по натуре, Мамба создал Ассоциацию в защиту мужчин Свазиленда (АЗМС).

— Я лечу парней с синяками на глазах и разбитыми губами, — с волнением рассказывает он. — На них больно смотреть. Однажды ко мне явился мужчина, которого жена чуть не убила, выплеснув на него кипяток. Ведь иногда достаточно какому-нибудь моему подзащитному просто взглянуть, без задних мыслей, на проходящую мимо девушку, как он автоматически получает от жены подзатыльник, оплеуху или крепкий удар под ложечку.

— Мало оскорблений я сношу от любимой, но кто только не издевается надо мной.

Ассоциация, объединяющая более двухсот членов, задалась благородной целью помочь мужчинам заговорить вслух о жгучей проблеме, которую они из ложного стыда замалчивали долгие годы.

— Я счастлив, что вы наконец решили открыться и публично делитесь вашими горестями, с которыми — кто знает? — мы справимся сообща, — завязывает Бонгане беседу с очередным посетителем.

Мешки писем, поступившие к нему с тех пор, как в середине 1998 года он учредил АЗМС, убедили его в правильности избранного курса. Однако несколько смущает не располагающая к оптимизму реакция женщин.

Его рассказы кажутся мне невероятными, поскольку нравы в Свазиленде слывут чуть ли не самыми мужланскими в мире. По традиции авторитет мужчины там непререкаем. Он же глава семьи, а жена и дети — по сути, его личное имущество. К собранию старейшин женщинам предписывается обращаться, стоя на коленях, а вдовы вообще лишены избирательных прав.

И тем не менее борьба мужчин против ущемления их прав женщинами началась в Свазиленде не сегодня.

В конце 1995 года парламентарии королевства потребовали оградить «сильный пол» от домогательств «слабого». После бурных дебатов министра юстиции Мавени Симелане обязали срочно разработать специальное законодательство, защищающее мужское достоинство. «Насилие мужчины над женщиной у нас карается по всей строгости закона, женское же — нет», — справедливо возмущался депутат Роберт Мбхавали. Министр же в ответ ограничился чисто теоретическими сетованиями на то, что-де мужчины, как правило, стесняются ставить полицию в известность о посягательствах на их честь и достоинство, а потому и нет проблемы. Кому не известна в мире скромность и робость свазилендских мужчин!?

Законы Свазиленда в отношении мужчин действительно можно назвать драконовскими. В сентябре прошлого года солдаты арестовали на торговой ярмарке в Манзини на юге страны группу мужчин лишь за то, что они «излишне пристально смотрели на прогуливавшихся супруг короля Мсвати III». Военнослужащие резонно мотивировали свои действия тем, что обычаи и культура народа свази не разрешает глазеть на супруг монарха, поскольку «от взглядов недалеко и до крайностей». Кстати, помню, как в одной заирской деревушке засудили одного невинного парня, которого жена вождя обвинила в том, что он посягнул на ее очень дорогую женскую честь… окинув ее необычным взглядом. Что с ним сделали!..