Чтение онлайн

— Да, да, конечно, — энергично трясся руку престарелому, но ещё крепкому здоровьем губернатору, ответил Ашинов.

— А вы заросли. Прямо, как настоящий лесовик, Николай Иванович.

— Ха, ха, — рассмеялся Ашинов в ответ, — это ещё что, — сказал он, оглаживая длинную купеческую бороду.

— Я, уважаемый Николай Михайлович, не лесовик, а… как это сказать-то получше, я…пустынник, моряк и исследователь Экваториальных джунглей. Уж, на что только я там не насмотрелся. Вы не поверите?!

И с жаром, в лицах, размахивая при этом руками, он начал пересказывать свои приключения. Тараща глаза, дикой мимикой лица, и всего тела, он передавал свои впечатления от путешествия в Африку.

Баранов был поражён. Перед его глазами мелькали картины бескрайней пустыни, каменистого бесплодного высокогорья, непролазных джунглей, и непроходимых нильских болот. Голые чернокожие женщины танцевали непривычные, и неприличные танцы. Дикие экзотические животные бегали по саванне. Громадный лев разевал свою пасть, разрывая тишину саванны громким рыком, выныривал из мутных вод Нила огромный нильский крокодил, и утаскивал с собой несчастное животное, или человека.

Леопард приходил ночью в негритянское селение, и забирал беременную женщину в непроглядный мрак джунглей. Её дикие крики, раздававшиеся, буквально, рядом, казалось, звучали ещё в ушах, когда Ашинов прервался. Его горло пересохло.

Подскочив к графину с водой, стоявшему на большом, из красного дерева, губернаторском столе, он, схватив стакан, и налив туда воды из графина, выпил залпом, удовлетворённо крякнув, пока генерал-губернатор был не в силах вымолвить и слова, находясь под впечатлением от услышанного.

— Я поражён, — наконец, смог он произнести хоть что-то.

— Да, да, так всё и было. Если бы не этот купец, Аксис Мехрис, эти подлые лягушатники втоптали бы нас в грязь, посмеявшись над Россией. А этот Аллула, через которого я пытался попасть на приём к императору Абиссинии, оказался потом в нашей же компании, путешествующей к центру Африки. Бог наказал его за это.

— Спаси его Христос, потерять такого императора. Кстати об императоре, — но тут Ашинов понял, что вываливать всё и сразу, мягко говоря, нецелесообразно, и время для откровений и пророчеств, полученных от чернокожего вождя, ещё не пришло.

— Ну, так вот, — мгновенно переключился он с опасной темы, — судьба наказала его гибелью императора. А вот, если бы он пропустил меня к императору, то Россия в моём лице, и через меня, смогла бы ему помочь и спасти императора, сохранив его для страны.

— Всё так, всё так, — огорчённо произнёс Баранов.

— Но не всё ещё потерянно. У России есть шанс закрепиться в Африке. Какие там богатства, какие там богатства, — в благородном экстазе, закатив вверх глаза, произнёс Ашинов.

— Нельзя терять ни минуты, — с жаром сказал он, — надо немедленно, Николай Михайлович, вы слышите? — немедленно, я прошу вас, снаряжать экспедицию, на помощь чернокожим православным христианам.

— Постойте, — поморщился губернатор, — куда вы уже поскакали, осадите коней. Какая экспедиция? О чём вы? Вы только что вернулись! Куда вы бежите? Какие православные? Кому помочь? Зачем?

Град вопросов ничуть не смутил Ашинова, и он начал последовательно отвечать на каждый.

— Коптским православным христианам, в борьбе с колонизаторами.

— Они монофизиты, если вы имеете в виду Абиссинию.

— Ну и что? Это всё равно православное христианство. А Мамба принял его, а вместе с ним и всё его племя.

— Подождите, какой Мамба?

— Мамба, это вождь племени, к которому пришёл я, вместе со своим отрядом, расом Аллулой Куби, и миссионерской группой коптских священников. И должен заметить, этот самый Мамба, сам их и пригласил для крещения. К тому же, он объявил себя князем, и, самое главное, он отлично говорит на русском.

— Не может быть!!! Вы бредите! Как???

— Я вас уверяю, господин генерал-губернатор.

— Это всё ваши шуточки, господин Ашинов. Вы изрядный плут, и мастер длинной лапши, это всем известно, кто хорошо вас знает. Не надо пудрить мне мозги!

— Вот вам крест. Я не вру вам. Опросите всех, из моего отряда, они подтвердят вам это. Вождь чернокожих Иван, по прозвищу Мамба, для своих, Ван, говорит на чистом русском языке, и применяет, подчас, такие слова, значения которых мы понимаем с трудом. Назвал себя Иваном Чёрным. И акцент у него странный, не как у иностранца, а как, и Ашинов, в задумчивости, начал щёлкать пальцами, пытаясь подобрать подходящий синоним.

— А как у русского, но из другой страны, — внезапно пронзила его мозг мысль, вызванная интуицией.

— Интересно, интересно, я проверю ваши слова, опросив ваших соратников. Так говорите, он называет себя князем?

— Да. И говорит на чистейшем русском языке. Да ещё и матерится на нём, как… в общем, как сапожники. Я …ять, сколько тебе раз …ять, говорил…ять, так …ять не …ять делать. Ещё раз…ять, так …ять сделаешь, я …ть тебя вы…бу, и пойдёшь ты …ять на …й, далеко и надолго. Во как!

— Ну, так, небось, матросы и научили его. Болтался в порту каком-нибудь, да наслушался там всякого, а потом вырос, и давай других материть.

— Господин губернатор, а вы знаете, что такое пулемёт?

— Да, новомодная английская штучка, абсолютно бесполезная, и даже, хочу вам сказать, вредная.

— Не буду с вами спорить, уважаемый Николай Михалыч, но этот самый Мамба в два счёта разбирал трофейный пулемёт Максима, а то, что он умеет из него стрелять, я ничуть не сомневаюсь.

— К тому же, как вы объясните его умение читать карты, пользоваться компасом, знать большинство созвездий на нашем языке. А в его речи проскальзывают, как технические термины, так и филологические обороты, которых он просто не может знать. И это в Центральной Африке!!!