Чтение онлайн

Я расслабился.

– А ты много читаешь, девочка. И что я, по-твоему, не понял про слег?

– Говоря о бездуховности, ты не признаешь наличие души, и в этом все дело. Слег заталкивает душу человека в мир, созданный его подсознанием, делает этот мир реальным – для него одного, конечно. Бессмертная душа сворачивается до размеров смертного мозга, а настоящая, Богом данная реальность сменяется ложной, в которой Бог – ты сам. Назови это энергетическим коконом, если терминология не нравится. Осознал ли ты тогда, что достаточно всего лишь раз дернуть за веревочку, чтобы дверь в истинную реальность закрылась навсегда? Всего один раз!

– Смотри, какое море, – восхитился я, положил руку девушке на плечо и притянул ее к себе. – Смотри, какое небо. А ты мне тут о слеге. Сколько тебе лет?

В ответ она обняла меня за талию.

– Я половозрелая и совершеннолетняя.

– Спасибо за предупреждение. А что за песенка у тебя была? «Моя любовь седа…»

Она послушно спела:

Спев один куплет, она объяснила:

– Это Володя Гончар сочинил, лучший в городе инструктор.

– Инструктор чего?

– Ты еще не был на холме, – поняла она. – Обязательно сходи…

Некоторое время мы молчали. Было просто хорошо, и ни о чем не хотелось говорить, не хотелось также думать и что-то там анализировать. Да, я вел себя безобразно. Потому что девчонка мне безобразно нравилась, и если она предпочитала напустить таинственности, так и пусть ее, всему свое время, к тому же на нас поглядывали, я ловил заинтересованные взгляды других пляжных мальчиков и девочек, что, в общем-то, было мне привычно, ведь за свои полвека я отлично сохранился, никакой «Идеал» работы скульптора В.Бриг не мог тягаться со мною, сделанным из плоти и крови, а божественное создание, прижимавшееся сбоку, было полно искренности, так какого черта, спрашивал я себя, какого черта я должен быть не тем, кто я есть? А потом моя безымянная подруга решительным образом заявила:

– Так вот, о слеге. Помнишь ли ты, как семь лет назад, решив испытать все на себе, ты погрузил свое тело в ванну и включил эту чертову штуку, стоявшую на полочке? Возникает естественный вопрос. Уверен ли ты, что проснулся тогда? Не плод ли твоего подсознания все то, что ты с тех пор видел и испытал?

Я даже споткнулся. Как выяснилось, рано я расслаблялся.

– Ложная реальность тоже дана нам в ощущениях, – заключила она. – Ты хотел поприжать тупиц и карьеристов из Службы контроля, ты очень хотел предупредить человечество о слеге, чтобы спасти мир в целом и эту страну в частности. И ты победил, ты ведь очень волевой человек. В мечтах! Ну что, нравится тебе такая версия?.. – Опять она захохотала. – Памятник самому себе придумал! Блеск!

Как реагировать, было непонятно. Как достойно отреагировать. Есть все-таки на свете страшные вещи, которые в первые мгновения могут вывести из равновесия даже самых устойчивых и крепких. Я снял руку с плеча спутницы, она также отпустила меня, отстранилась, и нашей красивой пары не стало.

– Семь лет назад я, КОНЕЧНО, проснулся, – максимально спокойно ответил я. – И уж, КОНЕЧНО, ты – не продукт моего воображения.

Мы остановились. Она смотрела на меня, не мигая.

– Я сказала не «воображения», а «подсознания». Предположим, после первого раза ты проснулся, но неужели успел забыть, как вместо честного и профессионального рапорта ты отправил своему начальнику небылицу и снова залез в ванну, на этот раз включив подогрев воды? И сразу все стало, как надо. Ты героически сражался со слегом, а твой начальник не мог простить тебе, что в известной книге ты раскрыл публике его имя. Но существует ли эта книга где-нибудь еще, кроме как внутри твоего кокона? Уверен, что ты и во второй раз проснулся?

Это было слишком.

– Хватит, – сказал я. – Уже не смешно.

Очевидно, я рассвирепел отнюдь не понарошку, что случается нечасто.

– Не было второго раза, – произнес я с расстановкой и вдруг осознал, где мы, кто мы и о чем говорим.

Наваждение прошло! Нужно было брать чертовку за ноги, переворачивать вниз головой и вытряхивать из нее правду.

– Но если ты сейчас бодр, психически здоров, трезв и все такое, – терпеливо сказала она, – почему тогда ты потерял способность чувствовать боль?

Я замер. О чем она опять?

– Хочешь проверить? Подержи, пожалуйста.

Красавица напялила на меня солнцезащитный шлем. Затем, не спрашивая разрешения, захватила мою левую руку, оттянула пальцами кожу в районе предплечья и медленно, с усилием проткнула это место… спицей.

Спицей? Откуда взялась спица, что за фокусы?! Инструмент прошил мне кожу насквозь, как в цирках показывают, затем был рывком выдернут. Боли не было. Крови тоже. Рука двигалась… Все это происходило как будто не со мной.

– Вот видишь, – сказала ведьма голосом, полным материнской заботы. – Реальность дает сбои. От скуки ты придумал себе новое задание и очень хочешь его выполнить, но ведь теперь ты еще кое-что захотел. Ты ждешь, когда я разденусь, правда? Мне раздеться?

Я молчал и рассматривал свою руку. Ранки были, а боли не было. Совсем.

– Пойдем вон туда, для двоих там хватит места. – Она показала на одичавший парк, раскинувшийся по прибрежным склонам. – И дружинников там не бывает.

Заросли акации начинались сразу, где кончался пляж. Далее шли магнолии, каштаны, дикие смоковницы и прочая зелень. Помимо растительности, в парке имелось множество романтических гротов, в которых легко и приятно было прятаться от посторонних глаз.

– В мире, где ты Бог, исполняется даже то, о чем ты не просишь, – кивнула мне незнакомка.

Она развернулась и пошла к зарослям, вылезая на ходу из купальника. Она не сомневалась, что я, как голодный зверь, поползу следом. Я сделал за ней шаг, еще шаг, и заставил себя остановиться.

– Как насчет Эмми? – позвал я ее. – Эмми не будет ревновать?

Она не обернулась. Лифчик она взяла в одну руку, в другую – трусики, и принялась крутить эти предметы над своей головой, изображая винт взлетающего геликоптера.

Пространство вокруг Государственного Совета нисколько не изменилось. Тот же перекресток, та же система крытых аллей; ротонда с минеральным источником, киоски, лотки и закусочные. Ноги принесли меня сюда без участия воли, дав отставному агенту время прийти в себя.

Дурацкий солнцезащитный шлем, оставшийся мне от сгинувшей ведьмы, я сообразил наконец сунуть в один из уличных утилизаторов, после чего направился к лотку с прессой.

– Здравия желаю, дружок, – сказал я давешнему продавцу, отвлекая его от процесса чтения. – За мной долг, если вы не забыли. Сколько вот эта газетка стоила? – Я ткнул пальцем в «Хроники добра» и насыпал на стол горстку мелочи. – Примите мои извинения.