Аквамарин
Шрифт:
— Я возьму разговор с отцом на себя. Думаю, он не откажет старому другу в помощи, чтобы расквитаться за свою невестку…
Лив вздрогнула. Она почти забыла, что Джонни любил Джесс и собирался жениться на ней… Почему-то в последнее время она привыкла считать его СВОИМ защитником, а не блюстителем собственных интересов и внутренних мотивов поквитаться с Блейком.
— Отлично. — кивнул Эйден. — Если что-то пойдет не так, сообщи мне, я подключусь к переговорам. Остается банда Райана Миллса на севере… Брайан, займись. — отец глянул на своего советника и тот кивнул, не отрываясь от бумаг. — Группировка ливийцев на юго-востоке… Это я сам… Террористы Исламского государства, осевшие на северо-западе города… Брайан, сообщи Дейву, пусть переговорит. — Брайан снова кивнул. — И… Гарлем. — отец вздохнул.
В Гарлеме обитали самые свирепые группировки афроамериканцев «Острый нож» и «Красные», а также многие другие, которые так старательно выкашивал Эйден последние несколько недель.
— Проклятье. — ругнулся Джонни. — Они ни за что не согласятся, после того, как вы…
— Почти истребили их великую и столь ущемленную в правах чертовой Америкой расу. — язвительно закончила Лив. — Я поговорю с ними, отец.
— Что-о-о??? — закричали одновременно Эйден, Джонни, Брайан и даже доктор Калеб, и Лив вопросительно подняла брови.
— А что такого-то?
— Дочь, да ты хоть понимаешь, что если белый человек, а тем более девушка, заходит в Гарлем, то живой ей уже оттуда не выйти??? Они убивают всех, кто ступает на их территорию, они — потомственные убийцы! — вскричал отец. — А если они вдруг прознают, что ты — моя дочь!.. Нет, нет, ни за что!!! Это исключено!!!
— Отец прав, Оливка. — кивнул Джонни. — Они даже спрашивать не станут, что ты там забыла. Просто стреляют и выбрасывают твое тело где-нибудь в ближайший мусорный бак. Ты туда точно не пойдешь.
Лив раздраженно посмотрела на них.
— Да вот еще! Стану я бояться этих нигге… — отец покачал головой, не давая Лив закончить ругательство. — Этих афроамериканцев! Ничего они мне не сделают.
— Нет! — хором крикнули Эйден, Джонни и Брайан, и Лив насупилась, с упреком посмотрев на последнего:
— И ты туда же, шпала…
— Ладно. С ними потом решим. — вздохнул Эйден. — Лив. Тебе лучше остаться здесь на несколько…
— Да ты что, с пожарного крана свалился, отец?! — воскликнула гневно Лив. — Стану я отсиживаться в твоей золотой дыре! Джонни, если вы закончили свой лепет, может поедем, наконец, домой? — перевела она недовольный взгляд на Джонни и встала, направившись к двери. — Или если ты снова прогнулся под моего папулю, я возьму такси, увидимся позже!!
И с этими словами Лив взялась за ручку двери, на мгновение замерев.
Джонни захохотал и двинулся следом.
— Брось, Оливка, ты и дня без меня не можешь! Подожди, поедем вместе.
— Встретимся завтра, Джонни. — жестко и влиятельно бросил отец и более мягко добавил:
— Береги ее, сынок.
Джонни улыбнулся ему и открыл перед Лив дверь, приглашая на выход с обаятельной и галантной рожей. Лив триумфально задрала нос и вышла в клуб.
По дороге домой Джонни и Лив заехали в «Аквамарин», и Джонни вынес оттуда три здоровенные пиццы и шоколадный чиз-кейк от Эндрю, специально для Лив, а также не забыв захватить четыре бутылки яблочного «Мартини», из-за которых Лив всю дорогу до дома хохотала над Джонни, обвиняя его в любви к женским напиткам.
Когда они очутились дома, время уже подходило к трем часам ночи. Лив наконец-то переоделась в свою голубую пижаму, которая теперь выглядела гораздо приличнее, чем ее рваная футболка, и они устроились в гостиной на мягком ковре с пушистым ворсом, весело болтая ни о чем, что-то разглядывая в интернете и набивая желудки едой.
После третьей бутылки, выпитой на двоих с Джонни, Лив вдруг ощутила такое невероятное расслабление и дикую усталость, что постепенно съехала на пол, раскинувшись на уютном ковре миссис Портер. Джонни улегся рядом, закинув руку под голову и продолжая о чем-то весело болтать.
Лив повернула голову, чувствуя, как тепло от его присутствия разливается по ее телу и, улыбаясь, вдруг сама от себя не ожидая, спросила:
— Джонни… Почему ты тогда зашел?
— Я всегда прихожу. — с готовностью ответил Джонни, повернув голову и глядя на Лив своими сияющими зелеными глазами, такими красивыми и такими искрящимися и горячими… И его плечо… Лив ощущала его своим плечом… Оно такое горячее… Голова как в тумане, спать хотелось все больше, но она не могла оторваться от этих притягивающих ее, как магнит, глаз…
— Да нет же… Тогда… Когда мы с Максом были в комнате… — с трудом проговорила Лив, покраснев от нахлынувших воспоминаний.
Джонни игриво улыбнулся и посмотрел в потолок.
— Я не знал, как он к тебе относится, и не мог позволить ему сыграть на твоих чувствах.
Лив тоже посмотрела в потолок. Голова такая тяжелая, а тело такое теплое… И эта его энергетика… Она как будто видела его теплое свечение вокруг них…
— А как он ко мне относится?
Джонни ухмыльнулся.
— Ты сама прекрасно знаешь, Оливка. Вопрос в другом: почему ты его отталкиваешь? Он тебе нравится, это за километр видно, и ты не можешь не хотеть…
Лив с болью снова повернула голову и расширенными глазами посмотрела на Джонни. Она плыла в тумане расслабленности и спокойствия, и он… единственный, кому она могла сказать о том, что так сильно грызет ее изнутри… Он точно не будет издеваться над ней или насмешливо давить ее уже и без того раздавленное эго… И она вдруг (эх, алкоголь, алкоголь, что ты делаешь с любительницами самобичевания!!) решилась.
— Я хочу… но дело не в этом.
— А в чем? — Джонни тоже посмотрел на нее своими проницательными глазами. — Не нравится запах его одеколона? Не любишь длинные прелюдии? Сходишь с ума по другому мужчине? — хитро подмигнул он и огненно улыбнулся.
Лив вяло шлепнула его по руке.
— Не болтай ерунды. Просто… понимаешь… — ее мозг куда-то ехал, сердце стучало… Голова в тумане и тепло… тепло… — Я никогда не… — она запнулась и выдохнула. — Никогда ни с кем не спала.
Воцарилась тишина. Джонни приподнялся на локте, с удивлением глядя на Лив, которой от стыда захотелось слиться с этим ковром навеки. Она посмотрела в потолок, ожидая приговора.
— Серьезно??? — тихо, но без улыбки спросил Джонни. — И-и?? Ты переживаешь, что тебе будет больно? Правда, на тебя это не похоже… Ты не доверяешь Максу? Ты еще не гото…