Аквамарин
Шрифт:
— Джонни, не будь идиотом, мне двадцать три! — остановила его Лив злобным шепотом. — Просто я не должна быть такой! Как ты не понимаешь? Я должна быть сильной, опытной и взрослой в его глазах! А не робкой мышью, думающей только о том, что делать дальше! Он будет разочарован и больше никогда не захочет… меня! Я не могу ему признаться! Это катастрофа!..
Джонни тепло рассмеялся и лег обратно рядом с ней, с нежностью глядя на нее.
— Да ты что, Оливка? Разочарован?? Да любой настоящий мужчина, который испытывает чувства, мечтает заполучить такую женщину! Чистую, невинную, это же прекрасно! Да если бы ему нужна была такая, которая спала до него непонятно с кем и непонятно со сколькими мужчинами, то он просто пошел бы в ближайший кабак, как всегда, между прочим, и делал, а не крутился бы вокруг тебя столько времени, рискуя собственной шкурой! Лив, глупышка… — тихо проговорил Джонни, глядя на нее. — Если ты правда ему так нравишься, то он никогда не бросит тебя после первой ночи, зная, что именно ты ему отдала…
— И не рассмеется? — тихо спросила Лив, все больше и больше успокаиваясь и позволяя легкости и слабости снова охватить ее тело… Она как будто сбросила триста тонн с души. Джонни вернул ей веру в то, что она может быть с ним, может узнать, каково это: быть любимой тем, кто одним взглядом сводит ее с ума…
— Я бы ни за что не рассмеялся. — просто сказал Джонни.
Лив улыбнулась ему, испытывая новый прилив тепла и благодарности, проваливаясь в мягкие волны тонкого морского аромата его одеколона, глядя в его глубокие и такие красивые, сияющие, зеленые глаза… Они так близко, Лив тонула в какой-то нежной легкости и ощутила, как ее глаза закрываются… Но она все еще чувствовала его горячее дыхание, его теплое плечо и эту страстную, отчего-то все больше и больше обжигающую энергетику.
— Спасибо… — шепнула она. — Ты всегда там, где мне нужен. — невнятно, еле слышно проговорила она, лежа с закрытыми глазами…
Она почувствовала его взгляд, как всегда это делала… В нем было что-то новое…
— Только не бей меня, Оливка, за то, что я сейчас сделаю. — тихо, но так притягательно по-мужски прозвучал его голос…
Лив все равно не могла пошевелиться. Организм тонул в теплой пучине и вдруг… Его губы нежно коснулись ее губ… Только легкое касание на один миг, но Лив всем телом ощутила прострел электрического тока, взорвавшего ее изнутри… но только на секунду… Поцелуй был едва заметным, мимолетным и… Лив точно ощущала его горячие, слегка влажные губы, как будто он все еще целовал ее… Вспышка… Секунда… И так горячо и приятно в груди… тепло, тепло, тепло… Она улыбнулась, неожиданно осознав, что испытывает счастье и трепет, и уснула, так и не открывая глаз, но чувствуя нежный мужской аромат морского воздуха…
Глава 24
Проснулась Лив от ноющей боли. В шее. Она пошевелилась и открыла глаза: белый, выкрашенный свежей краской потолок был там же, что и вчера, а значит она все еще лежала на ковре… С трудом подняв руку, Лив глубоко вздохнула и потерла ноющую от неудобной позы шею… Как вдруг она резко все вспомнила.
«Господи Боже мой, небесный Иисус, пресвятая Дева Мария, нет, нет, только не это, нет, этого не может быть!» — заверещал голос в ее голове, и Лив резко подскочила и села, упершись спиной в диван и тут же пожалев о своих поспешных действиях: к горлу подкатила тошнота, практически до неудержимого рвотного рефлекса от выпитого вчера и от сотрясения мозга, а в голову как будто дубасили здоровенной кувалдой, звон от боли бил по вискам и раздавался в ушах, а изображение комнаты завертелось вокруг нее вихрем. Лив сморщила нос и схватилась за голову.
— Проклятье… Вот дерьмо! — гневно прошипела она, пытаясь подавить рвотный рефлекс и переждать приступ яростного головокружения.
Несмотря на это, девушка, однако, ощущала растерянность, подавленность и злость. Джонни! Он вчера… да как он мог? Она посмотрела на него: Джонни лежал на том же месте, что и вчера, только уже на животе, и сладко спал, даже не подозревая о том, что его сейчас ждет. Лив против воли снова заметила его великолепную фигуру, ровную широкую спину, узкую талию, мускулистые руки; она перевела взгляд на его необыкновенно красивое, но так по-мужски красивое лицо: темные брови, пушистые темные ресницы, правильный нос, волнистые волосы, взлохмаченные в изящном и немного озорном беспорядке, спадая локонами ему на лоб и затылок, и губы…
Лив так и уставилась на них, чувствуя, как все внутри нее сжалось в странный горячий комок где-то в животе. Она точно помнила эти губы… Его горячее дыхание. Так мимолетно, но Лив не могла выкинуть из головы этот нежный, но по-своему обжигающий поцелуй. Она вспомнила свои ощущения и ужаснулась. Джонни — ее друг! А она любит… любит???… Макса! Ей не должно было это понравиться, не должно было быть так тепло внутри!
Разозлившись еще больше, Лив принялась пинать ногами мирно спавшего друга и гневно зашипела:
— Джонни! Джонни, черт возьми, просыпайся немедленно! Слышишь? Джонни!!! — пинок, пинок, пинок. — Я убью тебя, скотина, ты что сделал, кретин??? Джонни, дурья твоя голова, если ты сейчас же не откроешь глаза…
Наконец, Джонни пошевелился и, с трудом открыв один глаз, посмотрел сначала на Лив, затем на циферблат своих наручных часов и снова положил голову на ковер, сонно проговорив:
— Оливка, прекрати драться! Еще только два часа дня. Что я успел натворить, пока спал???
Лив шлепнула его по спине и гневно прошипела, наклонившись к нему и закачавшись от нового приступа головокружения:
— Пока спал??? Придурок ты, Джонни! Зачем ты вчера поцеловал меня??? Кто тебе разрешил??? Кто тебя просил?? Я убью тебя, клянусь своей селезенкой!!! Что это, черт возьми, означало???
Джонни, наконец, глубоко вздохнул и перекатился на спину, открыв глаза и посмотрев на Лив игривым, зеленым взглядом:
— Тебе понравилось? Можем повторить…
— Джонни!!!
— Ладно, ладно, малышка Лив, да не кричи ты так! — засмеялся Джонни, уворачиваясь от очередных ударов и пинков разъяренной девушки. — Ничего это не значило! Ничего абсолютно! Оли-и-ивка, ну перестань! — он снова захохотал, блокируя ее несильные, но многочисленные удары. — Это был дружеский поцелуй! Дружеский! Слышишь?
Лив остановилась, испытывая тошноту и смятение.
— Дружеский? — немного остыв, переспросила она, удивленно глядя на Джонни.
Тот сел и тепло улыбнулся.
— Ну конечно! Мы же друзья! Тем более, ты тащишься от Макса. Забей, подруга, ничего не было! — Джонни игриво подмигнул и как всегда легко и задорно потрепал Лив по волосам.
Лив несколько секунд внимательно пилила Джонни взглядом, затем, испытав сильное облегчение, выдохнула.
— Отлично! — она с трудом поднялась на ноги и, шатаясь, побрела в ванную комнату. — Я в душ!
Джонни посмотрел ей вслед:
— Может, тебе помочь? Я мог бы покараулить у ванной, вдруг ты потеряешь равновесие во время душа и упадешь?
— Иди к черту, дурилка! — бросила через спину Лив, с трудом угодив в дверной проем ванной и хлопнув за собой дверью.
После душа Лив почувствовала себя гораздо лучше. Тошнота начала проходить, а головокружение стало заметно меньше. Вот если бы еще вырвать из сердца тот момент, который так сильно обескураживал и смущал ее… То и дело в ее мозгу всполохом молнии резко возникал этот едва заметный, мимолетный поцелуй, от которого она чувствовала жжение где-то в районе живота, а сердце сдавливало трепетом в груди.