Чтение онлайн

Все эти факты так или иначе становились достоянием местного населения, которое не только смотрело сквозь пальцы на подобные связи, но иногда сочувственно относилось к ним.

Политика изоляции наших граждан от местного населения, проводимая к тому же зачастую в неумелой и чрезмерно прямолинейной форме, нетерпимость ко всему местному, подозрительность и недоверие давали о себе знать до момента вывода наших войск из страны.

Официально Австрия являлась первой жертвой германского фашизма и подлежала в этом плане освобождению и быстрейшему восстановлению в прежних границах.

В действительности она активно участвовала в войне на стороне Германии, мобилизуя все свои людские и материальные ресурсы для победы фашизма. В национал-социалистической партии состояло более 600 тысяч австрийцев. Процент нацистов по сравнению с численностью населения в Австрии был выше, чем в Германии. Солдаты и офицеры австрийской национальности, воевавшие против нас в вермахте и войсках СС, бесчинствовали и зверствовали на оккупированной территории не меньше немцев. Все это наряду с общностью языка, экономического склада, религии и обычаев делало австрийцев в глазах наших солдат теми же немцами, а нас — в представлении австрийского обывателя — полудикарями из Сибири, бывшими врагами нового порядка, провозглашенного Гитлером и вполне устраивавшего значительную часть населения Австрии. Однако австрийский обыватель, верный своим космополитическим убеждениям, быстро ориентировался в обстановке и, желая загладить свою вину, встречал союзников в 1945 году (в том числе и наши войска) так же восторженно, как и немцев в 1938 году.

В этом свете становится понятной скрытая антисоветская направленность тогдашнего правительства Фигля-Шарфа, его политика реабилитации бывших нацистов, сопротивление нашим попыткам по привлечению к ответственности бывших нацистов, запрету проникновения немецкого капитала в страну, упразднению крупных монополий, проведению земельной реформы.

Сложность решения спорных вопросов в Союзнической комиссии заключалась том, что они могли войти в силу лишь при единогласном принятии их всеми четырьмя верховными комиссарами, что практически почти не представлялось возможным, так как к этому времени отношения между СССР и западными державами уже обострились и все советские предложения вне зависимости от их рациональности отвергались англо-франко-американскими представителями. Причем они делали это поочередно в соответствии с предварительной договоренностью. В этом случае с контртезисами обычно выступало австрийское правительство, которое в соответствии с межсоюзным соглашением, в случае отсутствия единогласия по тому или иному вопросу у союзников, могло решать его по своему усмотрению. Как правило, это решение бывало не в нашу пользу, но мы могли не допускать его реализации лишь в своей зоне.-

При такой системе управления страной наше влияние на ее развитие, особенно в западных зонах, постепенно утрачивалось.

Терялись и экономические позиции, так как бывшие нацистские предприятия, руководимые УСИА, работали нерентабельно, на износ. В связи с неясностью, что будет в Австрией в будущем, необходимые капиталовложения в них не производились, оборудование не обновлялось. Опыта руководства хозяйством в таких необычных условиях не было. Значительная часть заводов, фабрик и имений стала убыточной и не могла конкурировать с частнокапиталистическими хозяйствами. Австрийский инженерно-технический персонал, да и рабочие не считали нужным повышать производительность труда на советских предприятиях. Не обходилось и без мелкого саботажа, коррупции и экономических диверсий.

Незнание местных законов, стремление решить частные задачи сегодняшнего дня, не заглядывая вперед, приводили к ряду коллизий. Так, на фабрике жестяной тары должны были изготовить крупную партию железных бочек. Австрийский директор рекомендовал купить их оптом на частной фирме за половину себестоимости, скалькулированной на нашей фабрике. «Выгодная» сделка была заключена, бочки закуплены у западной фирмы, продавшей старые запасы железной тары вермахта по бросовой цене. Но при этом не учли вынужденный долгосрочный простой собственной фабрики и необходимость оплаты, по австрийским законам, прогула по вине администрации большому коллективу рабочих, уволить которых без возникновения крупного скандала не представлялось возможным. Эти расходы значительно превысили мнимую прибыль от покупки уже готовой дешевой продукции у конкурента и подорвали наш престиж в глазах рабочих фабрики.

На гранитном заводе УСИА произошла подобная же история со срочным выполнением заказа на гранитную брусчатку. Готовая продукция была в 1949 году куплена у частной фирмы, а сотни рабочих своего завода пришлось уволить в связи с его закрытием. Большинство рабочих этого завода составляли бывшие узники концлагеря Маутхаузена.

Весьма сложно было со снабжением советских предприятий сырьем, поскольку везти его за несколько тысяч километров из СССР было нерентабельно, а австрийские поставщики под давлением западников, а иногда и по личной инициативе, всемерно тормозили поставку самых ходовых материалов, и мы вынуждены были переплачивать и в этом случае.

Относительно успешно работало лишь Нефтеуправление. Наши капиталовложения в нефтяные промыслы в Цистерсдорфе увеличивались, туда присылалось современное советское оборудование, что дало возможность к 1955 году добывать до 3 миллионов тонн нефти в год. Немцам в свое время удавалось выкачивать австрийской нефти на одну треть меньше.

Экономические неудачи в советской зоне и: троко освещались враждебной нам печатью. Социалистическая «Арбайтер цайтунг», американская «Винер курир», захлебываясь, кричали о том, что провал экономических усилий на предприятиях УСИА отражает, как в at ^чале, нашу бесхозяйственность, техническую отстало, ь. Успехи Нефтеуправления представлялись как грабеж австрийских природных богатств.

Следует отметить, что наша контрпропаганда работала из рук вон плохо и не в состоянии была переубедить простого обывателя-австрийца. Мощному потоку антисоветской дезинформации противостояла малоинтересная газета Политического управления ЦГВ на немецком языке «Остеррайхише цайтунг». Большую помощь в борьбе с нашими идеологическими врагами оказывала нам Австрийская компартия и ее печатный орган «Фольксштимме». Несомненно, австрийские коммунисты лучше, чем мы, знали сильные и слабые стороны своего народа, но их было мало, а мы своими промахами оказывали им плохую поддержку.

Значительная часть наших недостатков в несении оккупационной службы войсками и гражданской администрацией исходила из ряда принципиальных ошибочных положений, главными из которых, на мой взгляд, являлись следующие.

Прежде всего отсутствие тщательно продуманной и заранее разработанной политики в отношении оккупированной страны. До 1955 года от солдата до верховного комиссара никто не знал, что будет с Австрией в ближайшие годы, какова конечная цель оккупации этого находившегося под нацистским влиянием государства, объявленного союзниками жертвой немецкой агрессии. Высказывались противоречивые предположения. В 1948 году упорно говорили о том, что войска уйдут в 1949 году, в 1949 году готовились к уходу в 1950-м и так далее. Затем в связи с событиями в Корее начали муссироваться слухи о продлении оккупации до 25 лет. После событий в ГДР в 1953 году предполагали, что советская зона оккупации будет присоединена к Венгрии с образованием федеративной республики Австро-Венгрия.

Имели место и другие домыслы, которые не подтверждались и не опровергались руководством. Да оно и само не знало ни сроков оккупации, ни обстоятельств ее окончания. В результате все постоянно «сидели на чемоданах». Это порождало психологию временщиков. Казармы для войск не ремонтировались, капиталовложения в промышленные предприятия не производились. Юридически отношения с местными властями не закреплялись. Четко расписанных наставлений, инструкций и положений, которые должны были подготовить компетентные органы еще до вступления войск в страну, не было.