Чтение онлайн

– Господа, Вы мешаете! – громко говорит он, обращаясь к бородатому мужику и его товарищам.

Я саркастически наклоняю голову набок. Слегка улыбаюсь. Готовлюсь кивнуть ему, но он даже не смотрит в мою сторону.

Почему я думал, что он посмотрит? Я тоже его дразнил? Сказал что-то обидное?

Я поправляю бейджик на футболке.

– Сделайте милость, не продолжайте доклад, пока они не уйдут, – говорит Чагин докладчику.

Я вздрагиваю, будто меня ударили. Но продолжаю сидеть на своем месте.

Докладчик сконфуженно кивает Чагину.

Непонятно было, кого он с большим удовольствием выгнал бы – бородатых мужиков или Антона. Все выступление Чагин с чувством собственного превосходства задавал ему вопросы типа: «Почему же Вы так думаете? Почему же Вы так решили? Позвольте спросить, что… Смею узнать, как…» – и специально бил в самые слабые места доклада.

Чагин прикладывает мобильный к уху и вызывает на помощь администратора. Бородачи переглядываются. Отпуская шуточки в адрес Чагина, медленно встают и идут к выходу. Улыбаются мне напоследок.

Докладчик провожает их тоскливым взглядом. Наверняка, хочет выйти вместе с ними. Но Чагин тоже вскоре уходит. Задав еще пару вопросов, – каких вопросов? он что-то хотел узнать у докладчика? что-то важное? про нейросети? – он берет портфель и встает со стула. Бросает вошедшему администратору, что спикеры на этой конференции достойны слушателей.

«Ну нельзя же быть такой скотиной!» – думаю я.

Нельзя же быть такой скотиной и ничем не компенсировать это миру.

Казалось, что в такой прекрасный солнечный день не может случиться ничего плохого. Но это не так. Все что угодно может случиться когда угодно.

Я достал телефон и прочел СМС. Два слова, которые не вязались с происходящим. Два слова, выпадающие из картины. Выглядели дико и бессмысленно.

Радостно пригревало солнце, в наушниках играла бодрая музыка. Но два слова – и я прятал глаза от прохожих, находил трещины в асфальте.

Я выключил музыку. Споткнувшись, вошел в автобус. Снова включил. Вытащил из ушей наушники. Уставился в окно.

Утром я завтракал, когда вошла Марина. Еще не прожевав бутерброд с колбасой, я встал и подошел к плите, чтобы поставить чайник.

– Как спалось? – спросил я, как только проглотил еду.

Но Марина не ответила. Села за стол.

По утрам она не любила разговаривать, и обычно я не настаивал. Но в этот раз мне хотелось поболтать. Я был уверен, что кое-что нащупал. И это приводило меня если не к разгадке, то к хорошему настроению.

Я налил заварку в чашку и поставил ее на стол перед Мариной. Улыбаясь, наклонился, чтобы поцеловать жену.

Но она молча меня оттолкнула. Заглянула в чашку.

– Слишком крепко, – сказала Марина.

Я вылил часть заварки в раковину. Снова поставит чашку на стол.

– А так?

Она пожала плечами. Ее реакция была более чем положительной.

– Я тут кое-что понял. Про Чагина. Знаешь, как переводится слово Craft? – спросил я.

– Что? – не поняла Марина.

Она взяла пульт и включила телевизор. Показывали рекламу. Последнее время из всего того, что показывали по телевизору, реклама раздражала меньше всего. Но сейчас внимание Марины требовалось мне целиком.

– Craft. Так его программа называется. Знаешь, какой перевод? – И, не дожидаясь ее ответа, торжествующе произнес: – Искусство. Мастерство!

Жена прибавила звук.

– А его язык программирования называется Leader, – повысил я голос.

Послышался свист чайника. Одного недовольного взгляда жены было достаточно, чтобы я встал и побежал его выключать. А потом – наливать кипяток ей в кружку.

– Leader! Представь, какое у него самомнение!

Сказав это, я неловко засмеялся. И тут же пожалел об этом.

– Жаль, у тебя такого нет, – сказала Марина.

Буквы одна за другой следовали из ее рта, но собирать их воедино не хотелось.

Недавно жена приобрела в одном из своих любимых магазинов дорогую деревянную подставку для чайника. Но я поставил его обратно на плиту. Пусть как следует испачкается брызгами масла из сковородки, подпалит бока огнем соседних конфорок.

– Говорят, вселенная – плоская, – она рассматривает на свету вино в бокале, и ее голос медленно растекается в воздухе.

– Почему тогда то, что в ней находится, объемное? – я не хочу противоречить, но считаю своим долгом хоть что-то заметить ей в ответ.

– Потому что, – сначала отмахивается она. Но задумывается и предполагает: – Вселенная плоская, но входит в состав чего-то объемного, – взгляд круглых глаз устремляется ко мне. Зрачки расширяются. – Вселенная – одна из плоскостей объемного тела…

– И как же узнать, что собой представляют другие его плоскости? – спрашиваю я, пытаясь принять позу, в которой не так больно сидеть.

– Человек не может это узнать, – она счастливо смеется, словно сама – не человек. Опять рассматривает капли вина на стенках бокала. – Не зря же космос такой огромный. Человеку и жизни не хватит пролететь там приличное расстояние. Это только граница.

Граница, не похожая на границу.

Обман.

Я сел за стол и спросил:

– Может, поужинаем сегодня где-нибудь?

– Я занята. У меня клиент с ПТСР. И еще один, с неврозом.