Алпамыш
Шрифт:
Плачьте, Алпамыша подлые враги!.. —
Девичья печаль расплавит лед и сталь.
Барчин-ай в слезах — ей Байчибара жаль.
Смотрит на его копыта и скорбит, —
Как извлечь ей гвозди из его копыт,
Если гвоздь иной до самых бабок вбит?
Но поменьше гвозди надо ей извлечь!
Шелковый платок Барчин снимает с плеч, —
Замотав копыта в шелковый платок,
Барчин-ай у конских распласталась ног —
Вырвала зубами за гвоздком гвоздок!
Тут уже подоспели и отставшие на байге калмыки. Стали готовиться к другим состязаньям. Девяносто без одного собралось богатырей. Богатыри шумят, волнуются; шумят, волнуются узбеки-байсунцы и все калмыки.
Объявлено было, что калмыцкие богатыри будут состязаться с узбекским пахлаваном в натягиваньи луков.
Девушки, молодки рядами сидят,
О судьбе Барчин, гадая, говорят.
Калмык
и
– батыры мимо них пылят,
Едут, избоченясь, щуря лихо взгляд,
Удивить красавиц удалью хотят, —
Девушки на них насмешливо глядят.
А меж тем вдали мишени мастерят.
Лучники-батыры выстроились в ряд.
Все попасть в мишень желанием горят,
Все Барчин в награду получить хотят,
Каждый про себя уже заране рад…
Очередь друг другу все передают,
Боевые луки в руки все берут,
На тетивы стрелы острые кладут,
Тетивы тугой натягивают жгут,
Боевые луки доотказа гнут,—
И свистит стрела, и на лету поет.
Молнии быстрей летящих стрел полет,
Только ни одна в мишень не попадет:
Эту — чуть пониже цели пронесет,
Эту — чуть повыше цели пронесет,
А у многих стрел и вовсе недолет.
Сердятся батыры, их досада жжет.
А иной стрелок так сильно лук согнет,
Что сломает лук и со стыдом уйдет.
Восемьдесят восемь отстрелялось.
Вот — Кокальдашу также подошел черед.
Кокальдаш стрелу на лук тугой кладет,
На мишень прицел старательно берет,
Тянет тетиву — летит его стрела…
— Есть! Попал! — он сразу радостно орет,
Но не слышит он, чтоб ликовал народ.
Посмотрел батыр, — ой-бой, великий срам:
Лук свой боевой сломал он пополам!..
Алпамышу-беку подошел черед.
Боевой свой лук спокойно он берет.
Этот лук его не деревянным был, —
Бронзовым, в четырнадцать батманов был!
На чеканный лук рука его легла,
Бросил на мишень он зоркий глаз орла,
Вынул он стрелу, а та стрела была
Длинной, как копье, и острой, как игла.
Калмык
и
все смотрят на его дела, —
Зависть глубоко их души обожгла:
Где такая сила взяться в нем могла?..
Тянет Алпамыш тугую тетиву,—
Вытянет ли он такую тетиву?
Вытянул! Летит точеная стрела, —
Попадает в цель, — хвала ему, хвала,
Беку Алпамышу за его дела!
И не сломан лук и тетива цела,
И калмык
а
м плакать хочется со зла:
И стрельба из луков счастья не дала!..
Третье нужно им условье выполнять, —
Нужно им из ружей по теньге стрелять,
Пулею попасть — был уговор таков, —
В малую теньгу за тысячу шагов.
Ой, не зря смятенье в стане калмык
о
в, —
Будет ли теперь удача для стрелков?
Боевым своим играючи ружьем,
Алпамыш-батыр промолвил: «Хоп! Начнем!» —
С ружьями калмык
и
стали выступать,
Очередь друг другу стали уступать,
По теньге-мишени пулями стрелять.
Но шагов на сто иль на сто двадцать пять
Только и могли их пули доставать.
Кокальдаш-батыр судьбу решил пытать —
Из ружья теньгу далекую достать.
Как он ни старался промаху не дать,
Только ничего не вышло у него —
На пятьсот шагов он выстрелил всего!
Калмык
а