Алпамыш
Шрифт:
Словно братьям, вам прислуживать, родным.
Долг гостеприимства мы ведь тоже чтим, —
Выполнить его, сынок, мне разреши.
Погости хоть эту ночь в дому моем, —
На заре поедешь ты своим путем.
Мне язык калмыцкий хорошо знаком.
Самый лучший путь вам укажу потом.
Вижу я, сынок, твой благороден лик.
Вижу — ты врагов бояться не привык,
Сколько б ты ни встретил калмык
о
в, сынок.
Устоять не сможет ни один калмык.
Отомсти за всех моих сынков, сынок!
Гостем нашим будь, — а дом недалек.
Этими словами затуманила коварная старуха разум Алпамыша и его товарищей, совсем рассудка лишила их. Согласились беки переночевать у нее, — и старуха, радуясь удаче своей, повела их к себе.
Идут они за ней — приходят к замку ее. Сверкающее здание это увидев, подумали: «При жизни сыновей своих старуха, оказывается, по-шахски жила!»
Раскрылись перед ними ворота, въехали они во двор, — усмехнулись:
«Сыновья старухи с шахом своим соперничать, видно, решили, дом свой не хуже, чем у падишаха, устроили. Потому, наверное, и погубил их шах калмыцкий».
Оглядываются они, богатству замка дивясь, а старуха, как вошла в ворота, так девушкам своим и подала голос:
— Братья ваши как бы воскресшими станут! Гостей привела я, — гости эти за братьев ваших кун потребуют!
Выбежали сорок девушек-красавиц, по одной подошли к каждому из сорока беков, коней подхватывают, к коновязям привязывают их, в гостевой покой прибывших вводят, ковры-одеяла расстилают, кланяются им, улыбками обласкивают:
Беки пленены приветливостью их,
Расторопностью и сметливостью их,
Красота девиц их сводит всех с ума.
Им платками машут сорок баловниц, —
Нет на свете краше этих чаровниц.
Службою хотят гостей очаровать:
Воду им подносят руки умывать.
Начинают дастарханы накрывать,
Блюда с угощеньем ловко подавать:
С кишмишом и медом были чашки тут,
Сласти и орехи, и фисташки тут, —
Остается бекам сесть да пировать,
С девушек игривых — глаз не отрывать.
Девушки служить гостям не устают, —
Жареного мяса блюда подают,
В красных чайниках заваривают чай.
Подавая чай, — ты это примечай, —
Нежною рукой, как будто невзначай,
Гостя обожгут, — пойми, кто не дурак!
Между тем старуха подает арак.
Беки выпивают, размышляя так:
«Нам служа и нас увеселяя так,
Хороши калмычки все, как на подбор,
И ни в чем отказа нет нам до сих пор.
Видно, и кой-чем послаще в эту ночь
Угощать гостей красавицы непрочь»…
Меж собой такой веселый разговор
Беки, наслаждаясь отдыхом, ведут, —
Никакой беды-опасности не ждут…
Калмык
а
м теперь старуха весть дает:
«Алпамыш, мол, в замке мирно ест и пьет, —
Пусть, мол, шах, не медлит и войска пришлет».
День уж на исходе, вечер настает, —
О подходе войск старуха узнает.
Говорит она пирующим тогда:
«Ой, сынки, беда, нежданная беда!
Весть имею — шах прислал войска сюда!
Как спасти мне вас, укрыть мне вас куда?»
О гостях притворно плача и скорбя,
Космы распустила, в грудь бия себя:
«Жертвой быть за вас, сгубила я себя!»
Так она сказала — и спешит во двор.
Гости повскакали с мест — бегут за ней, —
Кинулись во двор проведывать коней,
А коней проверив, сняв с ворот запор,
Вышли за ворота — слушают, глядят, —
Видят, что старухин разговор — не вздор:
Шахские войска подходят к ним в упор,
С двух сторон старухин замок обходя,
Громогласно в трубы медные дудя…
Видят беки — время битву принимать, —
Говорят старухе: — Ну, спасибо, мать!
Если б не дала ты во-время нам знать,
Калмык
и
могли бы нас врасплох поймать, —
Без тебя погибнуть мы могли бы, мать!