Чтение онлайн

– Ну, так оно и вышло! – усмехнулся Стас, с интересом выслушавший историю. – Одна из них все и получила, теперь поделится с дочкой. Разве можно было чему-то помешать? И в чем тебе раскаиваться?

Александра с досадой взглянула на него поверх чашки, поднесенной к губам:

– Досталось, да не той!

– То есть, они все же были не заодно?

– Вначале, безусловно, были! – кивнула женщина. – Разумеется, это целиком план Нины. Она была очень обижена на родителей за то предпочтение, которое они оказывали Марии, старшей сестре, отдав ей квартиру в центре, дачу, а ее саму обделив самым несправедливым образом. Думаю, все эти годы Нина мечтала о реванше. В восемьдесят третьем году Мария родила сына, но ребенок умер, не прожив и месяца. Нина говорит, что помогала сестре ухаживать за мальчиком, когда их привезли из роддома… Не знаю уж, к чему свелась эта помощь, мне страшно представлять некоторые вещи, хотя я давно живу и многое вижу… Если младенец слабый, а мать нездорова, то чужие недобрые руки могут сделать многое, сделав очень мало…

– Ты думаешь, она… – Стас прищелкнул языком, не закончив фразы.

Александра медленно опустила ресницы:

– Я знаю лишь, что мальчик не прожил и месяца. Вскоре после этой трагедии Мария с мужем уехали на Урал – на место работы Гдынского. Там у них в конце того же года родился уже вполне здоровый сын, который впоследствии дожил до тридцати, это уж точно. Но мать была безутешна. Она погрузилась в свое горе, и тогда, будучи в отъезде, и создала свой «алтарь тристана».

– Почему Тристана-то? – поинтересовался Стас. Рассказ завораживал его, как ребенка, у него даже рот приоткрылся, до того он внимательно слушал.

– Думаю, это перевранное «алтаре тристецца», «алтарь печали», – художница пожала плечами. – Ни единого Тристана в этой истории нет, как нет и Изольды. Мария умерла в Москве, в восемьдесят пятом году. В том же году Нина родила дочь. Вероятно, отношения с мужем у нее не сложились, или же мужчина ограничился тем, что дал ребенку свою фамилию. Но ситуация после смерти старшей сестры оставалась в пользу Гдынского. Тот получил все и воспитывал сына в прекрасных условиях. Нина маялась с дочерью в комнате на окраине. Характер у нее отнюдь не кроткий. Она ждала реванша… И пора пришла, когда Иван уехал, а Гдынский тяжело заболел.

Женщина замолчала, следя за тем, как Стас шарит по карманам куртки, достает сигареты, закуривает. Она вспоминала свои ощущения во время первой встречи с Гдынским. Тогда в самой атмосфере квартиры было нечто невыносимо напряженное, натянутое, словно струна. «Или нить паутины, – уточнила про себя Александра. – Нити двух паутин, в каждой из которых сидело по пауку и каждый был готов схватить жертву. Пауков они мне и напомнили тогда, Нина и Ирина, обе одинаково, хотя были такими разными! Ирина – утонченная, нервная, Нина – грубоватая, приземленная, кажется, вовсе без нервов. Два паука и одна добыча, уже загнанная, бессильная, но все еще питающая слабую надежду на освобождение…»

– Вероятно, Ирина и в самом деле работала в Париже и встречалась там с Иваном, – произнесла она после паузы. – Быть может, Иван и поехал во Францию не на пустое место, а с подачи родственницы. Но настал момент, когда Нина поняла, что намного выгоднее заполучить наследство, чем копить деньги по грошам. Надо было лишь держать на расстоянии отца и сына, вплоть до смерти Гдынского. Истории про просроченную визу безусловно ложь. А вот работа, для того чтобы разобщить сына с отцом, велась большая. Нина говорила, что перед расставанием они сильно повздорили. Дело осложнялось тем, что старик вскоре потерял слух, а вместе с ним возможность говорить по телефону. Писем они не писали, новейшими технологиями связи не пользовались. Старик по незнанию, вероятно, Иван – по нежеланию. Кто знает, какие приветы ему передавали из Москвы тетка и двоюродная сестра?! К чему, скажем, ими бралась эта справка о крещении первенца?

– К чему же? – Поперхнувшись дымом, Стас яростно раздавил сигарету в пепельнице и обернулся к стойке бара. – Взять еще…

– Ты уж хорош, посиди. – Александра легонько ударила его по руке, и скульптор послушно, словно ребенок, которого одернула мать, остался на месте. – Скорее бы Марья Семеновна вернулась, а то пропадешь ты один!

– Невелика пропажа… – Стас все еще откашливался. – Так зачем эта справка о крещении первого ребенка? Мне вот невдомек.

– Он тоже был Иван. Иван Первый и Иван Второй. Тебя бы не обидело, если бы тебе дали имя умершего брата, о котором ты все эти годы даже не знал?

Стас нахмурился:

– Может, я не настолько тонко организованная натура… Нет, ничего, не обиделся бы!

– Ну а меня бы это задело!

– Ты в семье одна? – с улыбкой спросил он, а когда Александра кивнула, сообщил: – А я третий! Батя страшно пил, мать одна работала и нас всех тянула. В большой семье, знаешь, эти поединки самолюбий не очень-то в ходу. Там главное – выжить и успеть ложкой в миску залезть, а кого в честь кого назвали, плевал я с высокой ветки…

– Ну, а эти знали, что делали! Иван-то был единственный сын, выращенный отцом единолично, даже без мачехи… Что о многом говорит! Гдынский не пожелал жениться после смерти жены, хотя мог бы, конечно, облегчить себе жизнь. Но, вероятно, не хотел усложнять ее сыну.

– Может, просто жену очень любил, – пожал плечами Стас. – Бывает любовь, один раз и навсегда. Что ты на меня так смотришь?

– Странно и удивительно, что именно ты рассуждаешь о подобной любви, – улыбнулась Александра. – Что ж, все возможно… Я верю, конечно, в роковую страсть, в вечную верность… Но в романах, не в жизни. Жизнь… тусклее нарисована, что ли?

– Что ж, ты думаешь, эта справочка могла и дальше держать Ивана на расстоянии, притом, что он знал о болезни отца? – Стас словно не заметил ее скептического высказывания, и это удивило женщину вдвойне. Александра поняла, что скульптор, которого она привыкла считать циником, задет.

– Вполне вероятно. Зависит от его самолюбия… Погоди… – Она прислушалась к голосу, льющемуся из динамиков, и вскочила: – Регистрация началась!

– Посиди еще. Народ схлынет, – скульптор почти насильно усадил ее обратно на стул. – Успеешь в свой Париж. Ну и чем ты могла помешать этим аферисткам? Они бы так и так своего достигли, если бы не появился сынок. А раз сынок не появился…

– Ирина была в него влюблена!

Стас откинулся на спинку стула и некоторое время молчал, сощурившись и созерцая нечто, видимое только ему одному. Потом проронил:

– А она интересная… Очень.

– Ты находишь интересными всех вдов, которые заказывают памятники мужьям! – бросила Александра. – Ирина в самом деле может нравиться, и сильно. Насколько она увлекла Ивана, неизвестно… Во всяком случае, вероятно, влияние она на него имела, раз он доверился ей, а сам не торопился в Москву.

– Но он-то знал, что она его родственница? Как по-твоему?

– Ты всех своих кузин знаешь наперечет? В лицо и по фамилии? – вопросом ответила Александра.

– Боже упаси! – Стас перекрестился. – Я вообще стараюсь с родней не контактировать. Но тогда это что же… Инцест? Роковая страсть?!