Чтение онлайн

Сердце билось где-то в висках. Она вдохнула глубоко, чувствуя, как расслабляется сжавшееся горло. Почему так больно? Почему она не может рассмотреть их лиц?

— Ты узнал что-нибудь? — спросила она, не оборачиваясь.

— Да. И это обойдется тебе в немалую сумму, радость моя, потому что эти ушлые крестьяне ободрали меня, как бобры вербу.

— Уж не сомневаюсь, что ты радостно им поддавался!

— А как ещё ты думаешь развязать язык алчному человеку?

— И?

— И?

— И что же ты узнал, пес тебя задери!

— Я не хочу рассказывать это твоей спине.

Кэтриона повернулась и присела на подоконник. Слезы уже высохли, и к ней вернулось самообладание. Рикард спросил, покачиваясь в кресле и не сводя с неё глаз:

— Этот твой сон... То, что тебе сейчас снилось... Оно как-то связано с этим местом, ну тем, о котором я только что расспрашивал?

— Связано? — удивилась Кэтриона. — Не думаю. А что? Что ты узнал, расскажи уже!

— Зубы у тебя, как кошки! Я требую доплату, — ответил Рикард, разглядывая ладонь.

— Хорошо. Буду должна. Так что там ты выяснил?

— Если опустить всякие страшилки про какого-то неведомого зверя, что вышел из земли и всё сжег, и то, что место там проклятое... Ты знаешь, кто такие веды?

— Знаю. А что?

— Это место называется Чёрная Падь — когда-то там было их поселение. Лет пятнадцать назад или чуть больше, — Рикард закинул руки за голову, вытянул ноги на край лавки и начал рассказ, — тогда здесь, по перевалу Kahie'e Hea, проходила граница между айяаррскими землями Ибексов и владениями Лисса. Вернее, по ту сторону горы справа находились земли, которые принадлежат князю Альба, а по эту — князю Солна. И в этом самом месте была граница. Королева даровала все эти земли до самого перевала князю Альба, когда тот стал генералом и Ибексов отсюда выгнали. Это сейчас тут постоялый двор, а раньше тут были священные леса вед. И там, куда ты едешь, было их поселение. Но что-то произошло. Они тут разное плели — выпили мы немало, и пойми, что правда, а что нет. В общем, говорили про какого-то зверя и пожар, что ведьмы накликали на себя проклятье, что огонь упал с неба и что вышли какие-то твари и боролись друг с другом всю ночь. И поселение сгорело дотла, а ведьмы сами виноваты, ибо колдовство — это зло. В итоге все погибли. Как-то так. Это то, что ты хотела узнать?

Веды. Альба. Зверь? Что за зверь? Обугленные стволы деревьев. Пожар? Дочь Альбы — веда, она видела её в Брохе...

Место, где пешка становится королевой.

Князь Альба...

Не такой уж богатый род. Не столь знатный, как посмотреть, но королева благоволит ему. Из командоров заставы в генералы за очень короткий срок. Его взлет был стремительным, и даже поговорка есть: «Взлетел, как Альба». Говорят, они любовники, и это бы всё объяснило. Может быть, то, что здесь произошло, и превратило Альбу в генерала? Альба и есть та пешка, превратившаяся в королеву? Дэйя всегда говорит загадками. И зверь... Тот ли это зверь? И печать. Она была здесь. А может она всё ещё здесь? Может это то самое место?

Всё промелькнуло в голове мгновенно.

— Мне нужно попасть туда.

— Если я спрошу «зачем», ты ведь не ответишь?

— Н-нет.

— Ладно. Я так и думал. Тогда надо ложиться спать, выедем утром. Если, конечно, ты не загрызешь меня во сне. И, кстати, ты обещала платить по вечерам — деньги положишь на стол.

Кэтриона посмотрела на него исподлобья.

— Извини... за руку.

— Миледи извинилась? Что-то небывалое! Видимо, завтра пойдет снег, а не хотелось бы...

Он бросил плащ и куртку на кресло, снял сапоги и улегся на кровать.

— Я что же, караулю нас первой?

— В этой глуши нас можно не караулить. Ложись, — он похлопал рукой по кровати, — завтра будет тяжелый день, выезжаем на рассвете.

— Спать с тобой в одной постели? Пфф!

— По легенде мы муж и жена, так что хозяева не удивятся. Но если хочешь — можешь спать в кресле. Но скажу честно, — он добавил шепотом, — оно жутко неудобное!

Кэтриона посмотрела на него и подумала, что не мешало бы отстегать этого мошенника вожжами. Ведь он специально так сделал! Лежит теперь довольный, ухмыляется!

Впрочем, смущало её совсем другое…

У неё были мужчины.

Орден запрещает любить, заводить семью, иметь привязанности, но остальное — пожалуйста.

Был один в Иртане. Капитан. Голубоглазый высокий блондин, красавец и любимец женщин. Он был галантен, обходителен и быстр. Страсть его всегда была бурной и без всяких сантиментов. И ей это нравилось. Они встречались иногда, когда она бывала там по делам Ордена. Он говорил о службе, о драках и лошадях, и они скакали наперегонки по большому парку в загородном доме его друга. С ним было весело. И просто.

В Эддаре был вельможа. Странный немного и очень богатый. Он курил кальян и витал в облаках, читал ей сонеты и любил долгие вечера, когда солнце тонет в море, а жара сменяется теплом и умиротворением. Любил лежать в горячей ванне и любоваться закатом. А ещё — розовое масло и осыпать её лепестками. И ей это тоже нравилось. Страсть его была неспешной и томной. Лепестки, масло, закат и тепло. И ощущение безопасности. Она вообще любила тепло. Они провели вместе немало прекрасных вечеров.

А в Рокне был парифик. Единственной любовью которого была огромная университетская библиотека. Да ещё вот Кэтриона. Он рассказывал ей о разных странах, о великих людях, и она слушала с удовольствием, хоть и многое из этого знала, в Ордене ведь учат всему. Но его голос, в котором звучала неподдельная страсть к этим местам и людям, которых он никогда не видел, тишина верхних комнат университетского здания, где он жил, и его руки с длинными тонкими пальцами нравились ей. Он научил её играть в шатрандж - ту самую ашуманскую игру с пешками и королевой, и иногда они смотрели на звезды из высокой башни астролога. Там было спокойно, а он был нежен и робок, и это ей тоже нравилось.

Она всегда приходила, когда сгущались сумерки, и уходила в темноте, ещё до рассвета. Темнота стирала лица, оставляя только желания. А когда желания исчезали, ей оставаться было незачем. Никаких обязательств, никакой привязанности. Да и просыпаться в постели с чужим мужчиной Кэтрионе никогда не нравилось. Сон она предпочитала ни с кем не делить.

И мысль о том, чтобы спать сейчас рядом с Рикардом, ей совсем не нравилась. Это было слишком... доверительно? Почти, как целоваться в губы. Это порождает привязанности, а привязанность — это плохо.

«Ни любви. Ни жалости. Ни страха». Цели Ордена превыше всего.

Но и спать в кресле она тоже не собиралась.

— Ладно, — Кэтриона присела на край кровати, — но не вздумай приставать ко мне! Если не хочешь отведать кинжала или моих зубов.

— Приставать? — он зевнул. — Радость моя, даже не надейся! Ты вообще не в моем вкусе. Слишком тощая.

— И не женственная, я помню. Вот и чудесно! Потому что ты тоже не в моем вкусе! — воскликнула она, осторожно легла на край кровати и задула свечу. — И, надеюсь, ты не храпишь.