Чтение онлайн

Явившись по вызову Резанова, Воронцов твердым шагом вошел в его каюту и встал перед письменным столом, по другую сторону которого восседал, как обычно, в своем кресле начальник. Камергер внимательно посмотрел на подчиненного и без предисловий резюмировал:

– Не вижу на вашем лице раскаяния, Алексей Михайлович.

– В чем именно, Николай Петрович? – невинно ответил вопросом на вопрос Воронцов.

Резанов невольно улыбнулся.

– Да уж, в чувстве собственного достоинства вам не откажешь, граф.

– Стараюсь брать пример с вас, ваше превосходительство.

– Отчего же так официально, ваше сиятельство? – Камергер намеренно подчеркнул принадлежность подчиненного к аристократическим кругам. «Пожалуй, следует перевести разговор в более спокойную плоскость, – подумал он. – Как-никак, а все-таки передо мной – представитель одной из самых известных в России фамилий». Даже здесь, за многие тысячи верст от Петербурга, Резанов продолжал оставаться придворным вельможей.

– Оттого что я отнюдь не мальчик для битья, ваше превосходительство.

«Породу не спрячешь, – восхищенно усмехнулся про себя Резанов, в душе даже немного позавидовав независимости собеседника. – Это, небось, не Крузенштерн, у которого за душой нет ничего, кроме амбиций».

– Присаживайтесь, Алексей Михайлович, – уже вполне миролюбиво предложил он.

– Благодарю, Николай Петрович.

– И все-таки позвольте полюбопытствовать: как вы сами оцениваете свою затею с обезьянкой? – спросил камергер, когда Воронцов уселся в кресло.

– Положительно. Я остался весьма доволен тем, что две недели упорных ежедневных тренировок с Макакой не пропали даром. – Увидев, что Резанов вопросительно вскинул брови, Алексей Михайлович пояснил: – Считаю, что с помощью обезьянки я убил сразу двух зайцев. Во-первых, отомстил своему обидчику самым неожиданным и явно очень болезненным для него образом, а во-вторых, избавил его от гнева моего отца. Ведь вряд ли вы станете возражать, Николай Петрович, что отец, в случае моего бездействия, не воспользовался бы своими связями при дворе и не подверг бы Крузенштерна суровому наказанию.

«Ох, и умен!» – снова мысленно восхитился камергер, в который раз убедившись в незаурядности мышления графа. Вслух же спросил:

– Однако мне-то что теперь прикажете с вами делать? Я, признаться, не имею ни малейшего желания расставаться с вами, но вы своим… хм… поступком решительно лишаете меня возможности нашего дальнейшего сотрудничества…

– Моя честь и честь моего рода для меня превыше всего! – отчеканил Воронцов и протянул камергеру исписанный убористым почерком лист гербовой бумаги розового цвета, используемой исключительно для официальных документов дворянского сословия.

Николай Петрович прочел вслух:

– «Докладная записка»… Хм… – Затем, молча пробежав глазами остальной текст, задумчиво проговорил: – Сим документом вы, Алексей Михайлович, вроде как облегчаете мне жизнь…

– Исключительно из уважения к вам, Николай Петрович.

– Я вызвал вас не для того, чтобы выслушивать дифирамбы в свой адрес. – Резанов поморщился, что означало: «Знайте свое место, господин Воронцов». – Итак, насколько я понял, вы просите об отставке… – Он нашел нужное место в тексте и зачитал: – «…по причине совершенного мною поступка, несовместимого с должностью члена торговой миссии». Я правильно вас понял, Алексей Михайлович?

– Совершенно верно, ваше превосходительство.

– М-да… – досадливо протянул камергер. – А я ведь, по правде говоря, при ведении переговоров в Японии очень рассчитывал на вашу помощь. Ибо в вашем департаменте при Министерстве иностранных дел вы слывете одним из лучших знатоков восточных стран.

– Напрасно переживаете, Николай Петрович. Поскольку Япония продолжает твердо придерживаться изоляционистской политики, ваша миссия, как мне представляется, закончится тем же результатом, что и британская торговая миссия, посетившая Страну восходящего солнца пятью годами ранее. Думаю, потребуется время, и немалое, пока японцы осознают наконец свою выгоду от заключения торгового договора с Россией.

– И на чем же основывается ваш прогноз, Алексей Михайлович? – заинтересованно спросил камергер.

– Япония пока слаба экономически, поэтому ее вполне устраивает тот товарооборот, который обеспечивают ей голландцы. Но как только японцы начнут развивать собственное фабричное производство – а это неизбежно, поскольку Япония, учитывая исторический опыт ее развития, непременно захочет остаться независимым государством и станет всеми силами стремиться к этому, – они будут просто вынуждены установить торговые контакты с промышленно развитыми странами. В том числе и с Россией, своей ближайшей европейской соседкой, – заключил Воронцов, с некоторым даже вызовом взглянув на начальника, хотя, как он прекрасно понимал, отныне уже бывшего.

– Почему же вы до сих пор молчали об этом?! – искренне возмутился Резанов, неожиданно признав в собеседнике единомышленника.

– А кого раньше интересовало мое мнение? – снова вопросом на вопрос ответил Алексей Михайлович. – К тому же подобными умозаключениями я, думаю, добился бы лишь того, что меня не включили бы в состав вашей торговой миссии. Отец же очень настаивал именно на этом. Разве не так, Николай Петрович?

– Вам не откажешь в проницательности, – ответил полномочный посланник, поощрительной улыбкой подтверждая правильность хода мыслей подчиненного. «К большому моему сожалению, уже бывшего», – автоматически отметил он.

– Не переживайте, Николай Петрович, – словно прочитав его мысли, сказал Воронцов. – Даже в случае неудачного исхода переговоров ваша миссия все равно будет иметь положительное значение.

– Каким же образом, разрешите полюбопытствовать? – приподнял одну бровь камергер.

– Как дружественная инициатива правительства Российской империи. И это зачтется России в будущем.

Резанов был поражен неожиданным поворотом хода мыслей собеседника. «Надо будет обязательно использовать этот аргумент в отчете о ходе переговоров с японцами», – удовлетворенно решил он для себя. И с грустью подумал о неизбежности расставания с графом, человеком столь неординарного мышления.

– А каковы же ваши планы на будущее, Алексей Михайлович? – поинтересовался камергер, меняя тему разговора. – Вам ведь теперь придется возвращаться в Петербург через всю Сибирь в одиночку. – В его голосе прозвучало искреннее сочувствие.

– Почему же возвращаться? – недоуменно вскинул брови Алексей Михайлович. – Раз уж судьба занесла меня в столь дальние края, с моей стороны грешно было бы не воспользоваться сим благоприятным обстоятельством. Так что я намереваюсь отправиться из Петропавловска не в Петербург, Николай Петрович, а в совершенно противоположную сторону – в Русскую Америку. – Он загадочно улыбнулся.