Чтение онлайн

Удивленный до мозга костей новыми физическими возможностями, сначала сполоснулся под душем, установленным за офицерской казармой. Потом, отыскав в сумке с личными вещами «старого» Пауэлла бритвенный набор с отличнейшей безопасной бритвой и десятком сменных лезвий, с превеликим удовольствием побрился. И, смыв с лица остатки мыла, содрогнулся, вспомнив, что пятнадцать минут назад не чувствовал рук и ног от усталости, а сейчас орудовал бритвой и не порезался!.. Чудеса-а.

За завтраком пообщался с двумя коллегами-взводными из второй роты. Узнал, что они видели мои спортивные выкрутасы и им не очень это понятно. Зачем офицеру, от которого требуется быть умом подразделения, большая физическая сила? Этот вопрос меня просто убил… Им одного командира-силача — капитана Гримвэя на весь батальон хватает. Конечно, существуют нормативы силовой подготовки для офицеров, но они довольно простые, и чтобы их сдать, нужно быть просто нормально развитым.

Да-а… Это проблема, и очень большая проблема. Пришлось на правах «бывалого» вояки рассказать, насколько это важно для командира взвода — быть сильным физически. Спросил, как они собираются, например, вместе со своим взводом уходить от преследующих врагов. Солдаты во взводе конечно же сильные, выносливые и смогут долго бежать, прыгать, преодолевать препятствия, а взводному на что рассчитывать? На ум? Не прокатит. А вот будет командир сильным — и солдаты за ним как за эталоном тянуться станут, и враги узнают, что все рейнджеры как один сильны физически, а значит, опасны. И даже если офицер не станет сильнее любого своего подчиненного, но просто будет усердно заниматься своей физической подготовкой, то солдат устыдится своей лени или слабости и последует примеру командира.

После этой краткой лекции в глазах коллег читалась глубокая задумчивость. Зацепил, и это очень хорошо: подумают и примут правильное решение. А я вот еще сделал себе пометку для сегодняшнего совещания: рассказать о важности физической подготовки офицеров. Хотя все это бред — будущие рейнджеры тормоза, что ли, и не понимают логичных и важных вещей?.. Странно…

До назначенного времени побродил по расположению базы. Посмотрел, что и где находится. Понаблюдал за тренирующимися под строгим надзором советских инструкторов рейнджерами. И, что главное, нигде не было никаких намеков на качание прав или выражение крутости коммунистического или демократического строя — везде одинаково серьезные и внимательные люди, готовые учить и учиться. Я в шоке от этого мира…

На совещании полковник Дерби первым делом расписал нам план занятий на ближайшие полтора месяца. Сложная физическая подготовка, обучение диверсионной и разведывательной деятельности в различных природных и, прошу прощения за каламбур, при подходящей погоде погодных условиях, боевая, медицинская, парашютная, партизанская, рейдерская и еще уйма всевозможных полезных подготовок. Но кроме того, через месяц добавятся еще специальные занятия по обращению с различными видами техники, начиная с машин и заканчивая самолетами. Кто-то задал логичный вопрос:

— Нас будут учить управлять самолетами?

Полковник спокойно ответил:

— Из батальона уже выбрали десять солдат и офицеров, имеющих техническое образование и опыт обращения со сложной техникой, их с первого дня будут обучать премудростям пилотирования самолетов. Остальные рейнджеры пройдут общий курс ознакомления с авиацией, а лучшие ученики даже примут участие в боевых вылетах на самолетах фронтовой авиации в качестве стрелков-радистов.

Медленно градус обалдевания в кругу совещающихся возрастал. Я лишь ухмылялся таким крутым загибам в плане дрессуры будущих элитных бойцов специального назначения — для меня, человека, развращенного телевидением и Интернетом, все это не казалось странным и сверхъестественным. Серьезная, тяжелая и глубокая подготовка. Откуда только столько правильных идей? Можно лишь удивляться… Хотя не забываем, что офицерскую подготовку в серьезный список не внесли…

Потом Дерби дал возможность высказаться всем, у кого есть предложения. Раз разрешают — выскажусь. Выдал свои мысли по реструктуризации взводов. За основу взял взвод рейнджеров из моего времени. Взвод состоит из пяти отделений. Первое отделение — управление, состоит из командира взвода, заместителя командира, радиотелефониста, наблюдателя и взводного медика. Три отделения — стрелковые. Состоят из командира отделения, снайпера, четырех стрелков с винтовками, двое из них обязаны иметь винтовочные гранатометы, другие двое нести с собой дополнительный комплект винтовочных гранат. По моему мнению, за счет винтовочных гранатометов каждое стрелковое отделение получает довольно серьезную огневую мощь и при наличии кумулятивных гранат способно бороться с легкой бронетехникой и танками на небольших дистанциях. Также в состав стрелкового отделения должен входить пулеметчик с ручным пулеметом, помощник пулеметчика и пара автоматчиков. И последним штрихом во взводе должно быть отделение тяжелого вооружения — еще десять человек. Командир отделения и три расчета пулеметов или 60-миллиметровых минометов, или ПТР [16] с прикрытием (если таковые появятся и приглянутся командованию), или четыре расчета гранатометов базука. По поводу реактивных гранатометов я промолчал — это был пока личный задел на будущее. Также посоветовал обеспечить каждый взвод автотранспортом, то есть сделать их моторизированными. Техника в этой войне будет править балом… В конце своего монолога я сказал, что это лишь общее и не полностью проработанное видение идеального стрелкового взвода рейнджеров. Полковник посмотрел на командиров рот и встал из-за стола.

— Интересная идея, лейтенант. Такой взвод будет достаточно маневренным и универсальным для выполнения широкого спектра задач. Сбалансированность сил в каждом отделении позволяет использовать их для выполнения самостоятельных задач. — Полковник перевел взгляд на командира третьей роты, тот слегка качнул головой и прикрыл глаза, словно с чем-то соглашаясь. — Мы рассмотрим твое предложение в самые кратчайшие сроки, но даже без этого я уже сейчас могу тебе сказать: идея имеет все шансы стать основополагающей для структуризации неспециализированных взводов рейнджеров. Есть еще предложения или вопросы, сынок?

— Да, сэр, я хотел выяснить некоторые вопросы по физической подготовке офицеров, по вооружению, доступному рейнджерам, и по рукопашной подготовке…

Мои вопросы оказались актуальными — физическое состояние многих офицеров оставляло желать лучшего. На вопрос: «А почему же слабых офицеров взяли в такое серьезное подразделение?» — последовал ответ, что все офицеры батальона отличные тактики, внимательные командиры и просто настоящие лидеры. И именно эти критерии были основными при отборе. О физическом состоянии думали, но в последнюю очередь. Солдат обязательно брали сильных, выносливых, предпочтение отдавалось спортсменам, а с комсоставом это не прокатило. Нет, хлюпиков как таковых вообще нет, но разница между физической подготовкой солдата и офицера очень серьезна, почти критична.

Если поразмыслить, то выходит, что все это верно… Система отбора в «элиту», без кавычек ее пока называть таковой сложно, еще не отточена, да ее просто и не существует. Полковник, командиры рот, взводные, и я в том числе, сейчас нарабатывают первичную систему и будут ее еще долго нарабатывать.

Когда я коснулся темы вооружения, полковник вновь переглянулся с командиром третьей роты. Меня стал напрягать этот тип. Только в разговор вступаю я, он весь собирается, вытягивается — прямо впитывает мои слова, а Дерби постоянно с ним переглядывается, словно советуется «можно — нельзя». Что-то тут не так. И я — центр этого «не так»… Отвлекся от темы опять. На вопрос мне ответили: на складах батальона уже лежат ящики с основными образцами ручного огнестрельного оружия армии США и Советского Союза. А через неделю прибудут новые образцы вооружения, среди которых будут некоторые опытные. Вот тогда и будет проведен осмотр и выбор оружия для рейнджеров.

Вопрос о рукопашной подготовке в батальоне курируют энкавэдэшники из пограничников. Это очень даже неплохо. Где-то я слышал, что пограничники в основном в ближнем бою действуют так, чтобы не убивать противника, а пленить его. Так это ого-го какой показатель мастерства рукопашного боя — дабы научиться скручивать врага живым в дудку, надо сначала научиться убивать, а потом контролировать свои возможности. Хороший расклад, мне так кажется.

Совещание закончилось, а с завтрашнего дня начинается новая жизнь. Уже на самом выходе из штаба меня нагнал капитан Гримвэй и, ссылаясь на мою заинтересованность в боевых искусствах, пригласил посмотреть на тренировку по рукопашному бою пограничников из числа инструкторов. Погранцы занимались физкультурой у своих казарм: там была оборудована своя небольшая площадка.