Чтение онлайн

– Она продала меня мистеру Моросу.
– Прикусив губу, я не смогла удержать ее от дрожи, а жжение в глазах грозило слезами.

Ее челюсть сдвинулась.
– Скажи, что ты шутишь.

– Я бы хотела, чтобы это было так.
– Мне захотелось рассказать ей больше, что Агата планировала продать и ее, но это только расстроило бы ее еще больше, а мне нужна была спокойная голова Алейсеи, чтобы помочь мне придумать, как выпутаться из этой ситуации. Мне нужно было, чтобы она решала проблемы, а не зажималась в отрицании.

– Она не может этого сделать. Я не позволю ей сделать это. Эта жалкая змея! Если бы только Красный Бог пощадил для нее деда.

– Алейсея. Остановись. Ты делаешь только хуже.

– Хуже? Ты случайно увидела этого человека? Хуже быть не может, Маэвит. Я чувствовала, какие ужасные вещи должны были проноситься у него в голове. Какие мерзкие вещи он мог сделать с молодой и невинной девушкой.

– И что же мне делать! Отрезать себе язык и умолять Красные Вуали принять меня? Это, конечно, было бы самым простым решением!
– Резкий тон, которым я произнесла эту фразу, выдал лишь малую часть царящего во мне хаоса, но я тут же пожалела, что повысила на нее голос.
– Пожалуйста, скажи мне.

– Беги. Мы можем убежать.
– Даже у Алейсеи в глазах мелькнула неуверенность. В конце концов, бежать было глупо.

– Они будут охотиться за нами. Он уже заплатил.

– Должно же быть хоть что-то.

Для губернатора Гримсби это было бы принципиально. Однажды он выследил двух мужчин, любовников, и унизил их, привязав голыми к столбу на городской площади, а потом сослал в лес. Две дерзкие женщины, избежавшие брака, который он считал священным союзом душ, привели бы его в ярость. Это вдохновило бы его на священный крестовый поход за нами двумя.

Я пожала плечами и покачала головой.
– Лес? Это единственное место, где они не осмелятся.

Она скрестила руки на груди.
– Хватит об этом, Маэвит. Ты говоришь о самоубийстве. Есть и другие варианты.

– Например?

Она вскинула бровь.
– Например, яд в его напитке. Немного «Змеиного зуба» в течение пары месяцев должно хватить.

– Что?
– Я уставилась на нее в ответ, ища в ее глазах хоть какие-то следы юмора, но ничего не нашла. Ничего, кроме апатии.
– Ты с ума сошла?

– Я скорее буду смотреть, как он задыхается и истекает кровью из горла, чем представлю тебя в его постели.
– Она уставилась вдаль, на ее губах играла легкая ухмылка, словно она представляла себе такое прямо сейчас.

– Нет. Я не буду подвергать никого из нас опасности.
– Я зашагала вперед, в голове крутились мысли. Так много мыслей. Мы не могли бежать. Мы не могли изменить мнение Агаты - женщина ценила монету больше, чем чувства. Казалось, даже больше, чем жизнь. Любое сопротивление привело бы лишь к наказанию или изгнанию, если правитель сочтет нужным, а если он решит проявить милосердие, то альтернатива стать Красной вуалью будет не менее приятной, чем лезвие, вонзенное в мое горло.

Или язык.

Я прокручивала в голове возможность брака и то, что он для меня означает. Будучи замужней женщиной, я занимала бы более высокое положение, чем Агата. Общество было бы вынуждено уважать меня. Признать меня.
– Он владеет шахтами в Ливерии и Соутуте. Он исключительно богат.
– Мне с трудом верилось, что эти слова сорвались с моих губ, но тем не менее они прозвучали правдиво.

– Что ты хочешь сказать?
– Ее губы скривились от отвращения.
– Ты действительно собираешься об этом подумать? В Фоксглаве полно прекрасных молодых женихов...

– Которые и взгляда на меня не бросят. Подумай немного, Алейсея. Как замужняя женщина, жена богатого человека, я буду иметь права. Я могу обеспечить тебе опекунство. Сделать тебя своей подопечной.

Фыркнув, она закатила глаза.
– Опекунство над моей младшей сестрой. Какая нелепость. И почему я должна хотеть жить в доме мистера Мороса?

Сглотнув, я выровняла взгляд.
– Потому что она планирует продать и тебя.

Она окинула меня недоверчивым взглядом и медленно покачала головой.
– Нет. Дядя Рифтин никогда бы этого не допустил.

– Дядя Рифтин?
– От того, что она вообще рассматривала его как возможное решение, как спасителя, мне захотелось вмазать ей как следует.
– Какое он имеет к этому отношение?

– Он заботится о нас обоих.
– Высоко вздернув подбородок, она занялась тем, что поправила простыню на своей кровати, которую они, несомненно, смяли во время своего свидания.
– Возможно, он единственный в этом доме, кто так считает. Он поговорит с Агатой от нашего имени. Она его обожает. Она будет его слушать.

Я была расстроена, ее невежество подтачивало мое терпение.
– Ты заблуждаешься, если думаешь, что Агата удовлетворит такую просьбу. Или что-либо еще, связанное с тобой и ее сыном.

Она обернулась, сузив глаза.
– На что ты намекаешь?

– Перестань играть со мной. Я вижу, как он флиртует с тобой. Прикасается к тебе. Я уверена, что не случайно наткнулась на вас двоих здесь наедине.

Хотя ее правый глаз мерцал, как это обычно бывает во время жарких споров, в нем была искра беспокойства. Ядро сомнения, скрытое под всем этим отрицанием.
– Это ты сейчас говоришь, как сумасшедшая.

Откинув голову назад, я застонала.
– Я твоя сестра. Я единственная семья, которая у тебя осталась. Не лги, Алейсея. Может, он и не наш дядя по крови, но онтвой родственник, и Агата скорее будет смотреть, как ты страдаешь, чем рисковать своей репутацией.

Нахмурив брови, она села на кровать и стала грызть ноготь: беспокойство окончательно одолело ее. В мои намерения не входило ввергать ее в те же тревожные мысли, которые терзали мою голову, но я, конечно, не желал поддерживать ее фантазии о том, что дядя Рифтин имеет к этому какое-то отношение.
– Тогда что же нам делать? Я не переживу одиночества, тишины и безбрачия Красной вуали. Сама мысль о такой жизни... это был бы сущий ад.
– Ее рука дрожала, когда она грызла свой ноготь.