Чтение онлайн

Не говоря ни слова, он оставил мужчину, сжимающего свою изуродованную промежность, корчащегося и рыдающего на земле, и поднял ключи, которые похититель уронил, пытаясь сбежать. Жаркий поток тепла прокатился по спине Зевандера, и он, нахмурившись, обернулся и увидел, как черная струя пламени ползет от его ботинка по гравийной земле к страдающему похитителю.

Его мышцы дернулись, чтобы вернуть его обратно, но прежде чем он успел поднять руку, пламя поглотило мужчину, который кричал и хрипел в течение нескольких секунд, прежде чем его тело превратилось в пепел.

Черт.

Скрежеща зубами, он поднял ладонь, призывая огонь обратно, но вместо того, чтобы подчиниться его команде, он пронесся по земле к парню в клетке.

– Нет!
– Зевандер обеими руками ухватил силу, которая билась и хлестала по воздуху, пытаясь вырваться на свободу, чтобы поглотить еще одну жизнь. Он тянул ее, рука за рукой, сматывая обратно, пальцы сжимались от сильного захвата. Наконец пламя отступило, поднявшись по его рукаву и вернувшись под кожу.

Прижав ладони к коленям, он стоял, согнувшись пополам, каждый глубокий, жгучий вдох потрескивал в его легких, пока пламя успокаивалось внутри него. Он выпустил стон. Хотя такие эпизоды, во время которых он иногда терял контроль над пламенем, были относительно редкими, этого было достаточно, чтобы беспокоить его. Свидетельство неуправляемой и непредсказуемой природы его силы.

Собрав оставленный новый кровавый камень и сунув его в карман рядом с предыдущим, он открыл клетку, освободил парней и продолжил путь к таверне.

Шлепанье за его спиной заставило его обернуться и увидеть парня, бегущего за ним и застегивающего штаны, которые сползали с его слишком худых бедер. Зевандер продолжил путь и свистнул своей лошади, проклятому жеребцу, черному как смоль.

Порода, встречающаяся только на суровых и жестоких равнинах Драконии. Стук его копыт донесся до Зевандера сквозь темноту, и он остановился перед ним, его глаза были черны, как уголь, а клыки капали кровью недавней добычи.
– Вижу, ты был занят, — сказал Зевандер, забираясь в седло, и к своему ужасу обнаружил, что рядом с лошадью стоит спиндинг.

– Твой повелитель мертв. Ты свободен и можешь вернуться к своей семье.

Мальчик опустил голову, его обнаженное тело дрожало от холода.
– У меня нет семьи, мой господин.

Семь чертовых адов.

Зевандер протянул руку, и поток лучистого тепла охватил мальчика, и его тело перестало дрожать, а кожа стала красная от тепла, которое продлится всю ночь.

– Найди себе приют. И не вляпывайся в неприятности.
– С этими словами он слегка пнул бок животного, и оно неспешно тронулось в путь.

Пройдя две улицы, он оказался на пути к Лачуге, расположенной в самой убогой окраине Костелвика, вдали от цитадели. Высокородные не осмеливались заходить в эту часть города, где бушевали болезни и смерть поджидала в тени.

Странное ощущение пощекотало его затылок, и он обернулся, чтобы увидеть парня, бегущего за ним, с трудом удерживающего штаны своими тонкими ручками.

Зевандер вздохнул и снова сосредоточился на дороге. Он привел лошадь в легкую рысь, надеясь, что парнишка откажется от погони.

* * *

За воротами города ряд обветшалых лачуг заменил некогда ремесленную красоту самого процветающего района Костелвика, который теперь был лишь блеклым и обветшалым остатком своего прежнего величия. Мерцающие газовые фонари отбрасывали тени на обветшалые кирпичные здания и по влажным и извилистым мощеным улицам, где из переулков доносились призрачные шепоты отчаяния.

Зевандер снял маску. В этой части города не было необходимости скрывать свое лицо. Почти все жители Ховела имели шрамы в той или иной форме, и никому не было дела до того, кто он такой и чем он проклят. Только отвратительный шрам, тянувшийся по его щеке и разветвлявшийся на мелкие черные веины по челюсти и шее, по-прежнему привлекал взгляды даже в самых убогих уголках Костелвика.

Воздух был насыщен санитарным туманом, зачарованным туманом, который высокородные выпускали над Ховелом, чтобы сдержать распространение болезней. К счастью для Зевандера, пламя внутри него сжигало болезни и инфекции, делая его невосприимчивым практически ко всему, с чем он мог столкнуться.

Приближающаяся повозка медленно двигалась в его сторону. Мортемианы. Сборщики мертвых для города. Кучер сидел, сгорбившись, несомненно уставший от долгого дня сбора мертвых. Кожаный брезент был натянут на заднюю часть повозки и покрывал тела, которые были в ней, направленные в вейн. Хотя Нюкстерос мог похвастаться высоким уровнем бессмертия, бедные деревни на окраинах имели тенденцию искажать цифры, что в конечном итоге было выгодно королю. Ведь больше тел означало больше вивикантема. Хотя содержащийся в вейн Сейблфайр мог за считанные секунды превратить плоть в кровавые камни, для того чтобы труп превратился в столь необходимый питательный элемент, который затем извлекался из камня, требовалось примерно семь лет. На протяжении веков высокородные полагались на болезненных ниливиров и спиндингов, чтобы обеспечить долгую и успешную родословную.

Зевандер остановил лошадь перед публичным домом и спешился. Когда он сунул маску в одну из сумок на седле, его взгляд уловил движение, и он обернулся, чтобы увидеть, как этот проклятый парнишка бежит к нему босиком. По дороге к «Хижине» Зевандер замедлил шаг, думая, что оторвался от мальчишки, но, похоже, тот не отставал от него.

Проведя рукой по лицу, он снова застонал и, направляясь к борделю, увидел, что парнишка идет за ним. Зевандер резко обернулся и прижал перчаточный палец к груди спиндинга.
– Останься. Посмотри за моей лошадью.

Мальчик энергично кивнул и побежал к лошади, где нежно погладил ее грудь.

Вздыхая от разочарования, Зевандер подошел к некогда величественному дому, который теперь стоял в запустении и разваливался, с провисшей крышей и гниющим деревом. Место мрачных фантазий.

За дверью в воздухе витала завеса духов, маскирующая пьянящий запах удовольствия. Сексели, одетые в богато украшенные корсеты, развалились на диванах и кушетках, готовые к действию. После дозы вивикантема Зевандер должен был быть более чем готов удовлетворить их — всех до единого. Вместо этого он испытывал лишь безразличие к их полуобнаженным телам, разбросанным по комнате. В конце концов, он пришел в бордель не за сексом.