Чтение онлайн

Алейсея раскрыла рот от удивления, глядя на меня, и без энтузиазма приняла пустую миску, когда я вернула ее ей.

– Вот. Я поела.
– Я схватила хлеб и отломила кусок зубами, проходя мимо нее к двери.

– Куда ты идешь? Тебе, наверное, стоит взять с собой кого-нибудь.

– Я просто хочу подышать свежим воздухом. Со мной все будет в порядке.

– Ладно. Хорошо. Но если ты не вернешься к четвертому часу, я пойду тебя искать.

– Согласна.
– Я сняла ночную рубашку, стараясь не показывать руку, надела черное платье и сапоги, а затем тихо спустилась по лестнице, надеясь избежать встречи с Агатой. Как только мои ноги коснулись нижнего этажа, я замерла.

У подножия лестницы стояла высокая, худощавая фигура — дядя Феликс, жевавший сэндвич, несомненно, с рыбой и инжирным джемом, как он обычно ел. Он посмотрел на меня, приподняв бровь, прежде чем откусить свой отвратительный обед.

Я тоже откусила кусок хлеба.

Он повернулся в гостиную, а я продолжила идти к входной двери.

Холодный воздух заставил мои мышцы напрячься, когда я бежала по грунтовой дороге к лесу, время от времени поглядывая на небо, чтобы убедиться, что над головой нет ужасающей гигантской птицы. К тому времени, когда я добежала до леса, птицы, которые клевали там, разлетелись.

Когда я приблизилась к кусту зимней ягоды, я замедлила шаги, увидев нетронутую могилу, на которой не было видно никаких черных предметов. Я оглядел местность, но не обнаружил ни следов, ни признаков борьбы, ни борозд, где кого-то могли бы тащить по земле.

Это было реально. Все это было так реально.

Я повернулась к дому и увидела, как Алейсея смотрит на меня через окно нашей спальни. Мне не нужно было видеть ее лицо вблизи, чтобы понять, что на ее лбу отразились морщины беспокойства.

Я теряю рассудок. Наверное, так и есть.

Дыши. Просто дыши.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула, а на выдохе открыла глаза и увидела серебристый блеск, зарытый в куче дерна.

Оставь это в покое.

Но я не смогла. Вопреки своему здравому смыслу, я опустилась на колени и стала копать могилу, пока не вытащила что-то черно-серебристое, чешуйчатое и овальное, размером примерно с копчушку. Судя по форме, это было какое-то яйцо.

Но никаких следов ворона, которого я там похоронила, не было.

Нахмурившись, я снова посмотрел на пустую могилу и на предмет. Я осмотрела его шероховатую поверхность, пытаясь представить, что это могло быть.

Через плечо я посмотрел на вход в ведьмин Чертог. Там не было ничего, кроме блуждающего ветерка, который проносился сквозь кривые ветви, но именно эта жуткая тишина заставила меня содрогнуться и отвернуться.

Я держала яйцо в ладони и рассматривала серебристые чешуйки на его поверхности. Я вытянула левую руку, чтобы закатать рукав и показать шрам и серебристые чешуйки, которые также подчеркивали грубую форму пера.

Мой разум пытался понять связь между ними. Птица, которую я похоронила. Порез, который я получила. И теперь яйцо.

– Что у тебя там, девочка?
– Хриплый голос позади меня заставил меня вздрогнуть, как при звуке камертона. Я медленно повернулась и увидела старую ведьму, опирающуюся на деревянную трость, очень похожую на трость Агаты.

Вблизи я могла разглядеть глубокие морщины на ее коже и шрам рядом с молочно-белым глазом, который выглядел так, будто она ослепла.

– Я, э-э... я нашла это. На земле.

Она приподняла бровь, взглянула на могилу, а потом снова на меня.
– Ты выкопала его?

– Нет. То есть, я увидела его в земле. И... ну, да.

На ее губах появилась злая улыбка.

– Простите. Я положу его обратно.
– Я повернулась, чтобы положить яйцо обратно под куст.

– Теперь оно твое, девочка. Ты должна взять его с собой.

– Вы знаете, что это?
– Звон четвертого колокола заставил мои мышцы напрячься, несмотря на то, что он был далеко от того места, где мы стояли, и инстинктивно я снова посмотрела на небо.

– Это твое искупление. Жизнь за смерть.

– МАЭВИТ! — позвала меня Алейсея с другого конца поля.

– Иду! — крикнула я в ответ, но, почувствовав прикосновение к руке, я обернулась к ведьме, чьи глаза были широко раскрыты и горели нетерпением.

– Что ты видишь, девочка?
– Ее взгляд упал на мою руку, и она провела пальцами по шраму.

Я вырвалась, чуть не уронив яйцо, спрятанное под локтем.
– Не прикасайся ко мне.

– Ты видишь мертвых. Ты слышишь, как они говорят с тобой.

– Я ничего подобного не слышу. Только одержимые злом слышат такие вещи.

– Неужели…» Ее ответ заставил меня задержаться.

– Ты слышишь голоса? Или видишь мертвых? — спросила я.

– Мое зрение гораздо острее для этого мира. Я вижу дочь, отвергнутую своими родными.

– Не нужно иметь острый зрение, чтобы это увидеть.

– Я также знаю, что нежная черная роза плохо растет в этих краях. Наши зимы слишком холодные для ее хрупких корней.

Я не поняла ее слов и их смысла. Все знали, что меня нашли с черной розой, но, возможно, она знала что-то большее. Что-то, чего они не знали.
– Где они растут?

– Там, где боги сочтут нужным их посадить.

Ее уклончивые ответы заставляли мою и без того запутанную голову кружиться.
– Ты веришь в богов. Не в одного бога, а во многих.
– Признать это было бы равносильно признанию в преступлении.

– Бог, которому ты молишься, боится силы многих.

– Ливерийцы поклоняются многим богам. Ты ливерийка?

– Ливерийцы были не единственными, кто поклонялся многим богам.

– МАЭВИТ! — снова позвала Алейсея, в ее голосе слышалось нетерпение, и я мельком увидела, как она направляется к грунтовой дороге.