Чтение онлайн

Мне это показалось интересным противоречием для человека, который производил впечатление такого брума.

– Итак, я принесу теплое полотенце и ночную одежду. На краю ванны лежит губка с мылом из серповидной ягоды и маслом жасмина.
– Она указала на место, где уже приготовила для меня все необходимое.

– Почему вы это делаете?
– Я мысленно упрекнула себя за этот вопрос. За необоснованное чувство дискомфорта, которое я испытывала, когда кто-то так обо мне заботился. Возможно, потому что, кроме моей сестры, никто никогда не делал для меня ничего особенного.

– Почему вы это спрашиваете?

Я опустила взгляд.
– Простите. Я не хотела ничего сказать.

Словно почувствовав мое внезапное беспокойство, она сложила руки и пересекла комнату к шкафу, вынув из сложенной стопки полотенце.
– Это место... иногда бывает таким тяжелым. Приятно иметь что-то, о чем можно заботиться.

– Я ценю ваше гостеприимство.

– Хорошо, тогда я оставлю вас.

– Спасибо, Рикайя.

Она повернулась к двери, но снова обернулась.
– Почему вы здесь?

Ошеломленный ее вопросом, я на мгновение задумалась.

– Что заставило вас выйти за пределы умбравале? — уточнила она.

– Я же сказала, нас с сестрой преследовали по лесу.

Скрестив руки, она переступила с ноги на ногу.
– Итак, если ты вернулась, если нашла бы свою сестру, осталась бы ты в своем мире?

Это был хороший вопрос. Осталась бы я? Что меня там ждало? Конечно, ни семьи, ни дома, ни деревни, в которой я выросла. Никто из них не хотел меня.

– Я не знаю. В моем мире меня считали проклятой. Чужой.

– Твоя семья прокляла тебя?

– Сельские жители. Меня нашли в лесу, когда я была младенцем. Губернатор считал это актом милосердия, но сельские жители считали меня уродцем. А потом, конечно, произошел несчастный случай.
– Я опустила взгляд на свои нервно шевелящиеся руки.

– Какой несчастный случай? — спросила она.

Хотя это было пятном на моей совести, даже после стольких лет я не могла решить, насколько я должна была нести за это ответственность.

Раскаяние кусало мои слова острыми зубами, когда я вновь переживала тот день, рассказывая ей историю о том, как Лиллевен и ее брат издевались надо мной, дергая мою одежду и называя меня Лорн. Я не знала, зачем я утруждалась рассказывать все это в подробностях.

Может быть, потому что всю жизнь я слушала версии этой истории от всех остальных, и мне было приятно высказать правду всему миру. А может быть, мне нужно было напомнить себе о правде. В любом случае, я продолжила: - Она сказала мне, что хочет увидеть, как я сгорю на костре, и в отместку я сказала ей, что хочу увидеть, как ее растопчут лошади.
– Даже тогда я все еще скривилась от жестоких слов, которые произнесла. Не имело значения, что она тоже угрожала мне. Больше всего меня беспокоило то, что я позволила ее словам проникнуть под кожу.
– Когда она переходила дорогу, в нее врезалась карета. Меня должны были сжечь или изгнать за ее смерть, но, по-видимому, деревня сочла за нужную наказать меня другими способами.

– Мне интересно, что всякий раз, когда девушка необычна или, смею сказать, уникальна, ее считают злой или проклятой.
– С выступка рядом с раковиной она взяла одну из бутылок, открыла ее и понюхала.
– Я также научилась выживать, питаясь крохами социальных манер. Как и ты, я похудела и устала от этого, — сказала Рикайя с неожиданно печальным выражением лица, ставя бутылку обратно на место. — Мне жаль, МАЭВИТ. Мне жаль, что они так ужасно с тобой обошлись. Но я не жалею, что она мертва. С этими словами она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь, и я на мгновение задумалась над ее холодными словами. Как легко она их произнесла.

Отвлекаясь, я снова огляделась, восхищаясь великолепными деталями в стекле над головой, фресками, нарисованными на внешней стороне окон и по стенам, абсолютной роскошью, которую я сама никогда не знала. Винодельня деда позволяла нам жить комфортно, но никогда по-королевски.

Дверь распахнулась, и я вздрогнула, чуть не упав назад в воду. Рикайя вошла, неся белую одежду.
– Я чуть не забыла твою ночную одежду.
– Она проскользнула мимо меня и бросила ее рядом с полотенцем.

Я успела только быстро сказать «спасибо, - прежде чем она снова выскользнула из комнаты, закрыв за собой дверь.

Остановившись, ожидая очередного возможного прерывания, я на мгновение уставилась на дверь, а затем быстро разделась, бросив черное платье и колье рядом с каменной раковиной. Колеблющийся свет свечей давал немного освещения, и я осторожно опустилась в теплую воду, которая обволакивала мои ноги, как одеяло, нагретое у камина. Каменный выступ под водой служил местом для сидения, и я закрыла глаза, вдыхая пар, поднимающийся с поверхности. Как вода оставалась теплой, было загадкой, которую я не имела ни сил, ни желания разгадать. Но я была благодарна за это великолепное тепло, которое успокаивало боль в мышцах.

Свечи мерцали вокруг меня, вода была темной и бездонной, когда я смотрела на свои погруженные в нее руки. Алейсея ненавидела купаться при свечах. Моя сестра всегда боялась темноты, но я была полной ее противоположностью. Я всегда считала свет слишком пристальным.

Длинно выдохнув, я прислонила голову к краю бассейна и на мгновение закрыла глаза. В тишине своего разума я увидела сестру — холодную, избитую и покрытую синяками.

Давление в пазухах заставило меня сесть прямо, и я подтянула колени к груди.

Впервые с тех пор, как мы расстались, я наконец сломалась. Все ужасные события той ночи впились в мою совесть и разрывали мое сердце. Я хотела проникнуть в пустоту и вытащить сестру из того страдания, которое она переживала, разделить с ней бремя, чтобы она могла хоть на мгновение вздохнуть. Хотя мы и не были родными сестрами, я любила ее как вторую половину себя. Как близнеца.

Мой разум мучил меня тем роковым моментом, когда я прыгнула через арку. Поспешный акт глупости.
– Прости, - прошептала я.
– Я не должна была бросать тебя, моя милая сестра.