Чтение онлайн

– Ты так и не ответил на мой вопрос. Что означает Lunamiszka?

Он откинулся на каменную стену за своей спиной, его поза стала более расслабленной. Непринужденной. Поразительно, как он мог выглядеть одновременно жестоким и аристократичным.
– Это значит, что ты постоянно раздражаешь и задаешь слишком много вопросов.

– Все это в одном слове?

– Мы любим краткость. И тишину.

– Ты говоришь от имени всех своих личностей?

По тому, как двигалась его маска, я поняла, что он скрипит зубами.

– Если я буду заперта весь день, я предпочла бы хотя бы иметь компанию. Я останусь в подземельях с Долионом.
– Я хотела спросить старейшину о глифах и символе, который он осмотрел на моей руке. По крайней мере, он, казалось, был готов ответить на мои вопросы. Я не могла вынести мысли о том, что буду заперта в комнате в одиночестве весь день. Даже если вид был прекрасным, мысль о том, что я буду в одиночестве часами, пугала меня.

– Тогда вас сопроводят без возражений.

– Хорошо.

Он шагнул ко мне, заставив мои нервы затрепетать, когда остановился менее чем в тридцати сантиметрах от меня. Его рост и размеры стали очевидны, когда я уставилась на середину его широкой и мускулистой груди. Его тело напоминало мне крепкий дуб перед коттеджем в Фоксглаве, который затенял весь двор, когда солнце было высоко.

Его движение пальцами привлекло мое внимание к его грубой и покрытой шрамами руке, протянутой ко мне. На его коже были видны слабые очертания странных фигур, и я задалась вопросом, если это были глифы.
– Я передам вашу одежду Магде для стирки.

Я сжала их сильнее, вспомнив, что мое нижнее белье было зарыто в куче.
– Магда?

– Да. Она готовит еду, которую ты так любишь разбрасывать, — сказал он резким саркастическим тоном.

Прочистив горло, я сжала кучу еще сильнее, убедившись, что мое грязное нижнее белье спрятано глубоко в куче, и передала ее ему.

Он кивнул головой, чтобы я следовала за ним, и когда мы вышли из его комнаты в коридор, я постаралась не смотреть на то, как его широкие плечи сужаются к узкой талии и мускулистой спине, которая двигалась в идеальном ритме, когда он шел.

Раньше я никогда не обращала особого внимания на бедра мужчины, но по причинам, которые меня раздражали, я не могла себя остановить. Казалось, что каждый сантиметр его тела был вылеплен Богом — даже его проклятая задница. Он обладал непринужденной чувственностью, которой Алейсея наверняка была бы очарована. Эта мысль заставила меня задуматься, что бы сделала моя хитрая сестра, оказавшись на моем месте.

Несомненно, она бы его соблазнила, и не обязательно ради своей свободы.

Я видела, как она делала это несколько раз в деревне с фонковскими стражниками, которые любили произвольно допрашивать молодых девушек. Это было для нее естественно, с ее золотистыми волосами и яркими глазами, которыми она специально хлопала, флиртуя. Без сомнения, Зевандер заставил бы ее чресла бурлить, как буря.

Он оглянулся через плечо, и я так быстро подняла голову, что чуть не упала назад.
– Может, тебе стоит идти рядом со мной, если только ты не настаиваешь на том, чтобы всю дорогу пялиться на мою задницу.

Жгучая жара охватила мои щеки, охлаждаемая лишь ледяным гневом от унижения.
– Может, тебе не стоит ходить так, как будто к твоей заднице прицепились две кусачие черепахи.

Я поморщилась от этого скользкого оскорбления.

Еще один взгляд показал, что он слегка прищурился, и я задалась вопросом, если он улыбнулся, или презрительно усмехнулся под маской. Вряд ли улыбнулся. Я сомневалась, что губы этого мужчины когда-либо растягивались дальше, чем для рычания. Тем не менее, в его голосе слышалось легкое раздражение, когда он спросил: - Каковы шансы, что я наткнусь на кого-то более дерзкого, чем моя собственная сестра?.

Обычно я такой не была, и в этом была вся странность. Что-то в нем пробудило во мне сторону, которую я обычно сдерживала, боясь последствий. Я всегда была остра на язык, но мужчины, в частности, всегда находили способ заставить меня замолчать, либо пощечиной, либо поркой.

Несмотря на то, что Зевандер был внушительным и угрожающим, я не испытывала такого же страха в его присутствии. Если что, я чувствовала себя ободренной. Хотя он, несомненно, был способен на это, он не производил на меня впечатления человека, который наслаждается ненужным насилием.

Пройдя через Большой зал и по другому коридору, он привел меня в кухню, в два раза большую, чем та, которую я видела в поместье мистера Мороса. С высоких сводчатых потолков с толстыми деревянными фермами, укреплявшими стены, свисали канделябры. Дальняя стена была украшена острыми окнами с красиво вырезанными железными решетками, а черные деревянные столешницы и кладовые были покрыты следами времени и износа.

Фигура стояла у искусно вырезанной железной печи, помешивая дымящийся котел. Коричневая льняная одежда с капюшоном скрывала лицо и облегала изгибы полного тела. Услышав наши шаги, фигура повернулась, и мы увидели пожилую женщину с седыми волосами. Два черных рога торчали из ее головы и закручивались назад под капюшоном.

Я отвернулась, чтобы не смотреть на нее.

– Магда, у меня есть одежда, которую нужно постирать.

– Да, мой господин, конечно.
– В ее акценте слышалась явная ротичность, когда она протянула к ним длинные костлявые пальцы, двух из которых не хватало.

Я снова следила за тем, чтобы мое грязное нижнее белье не оказалось на полу.

Она улыбнулась Зевандеру, но ее улыбка быстро исчезла, когда она посмотрела на меня.

– Спасибо за похлебку, — сказала я, чувствуя угрызения совести за то, что я ее испортила.

– О, те два кусочка, которые ты успела съесть, прежде чем бросить ее через всю комнату?
– Несмотря на то, что ее слова были для меня унизительными, я была восхищена, почти очарована ее акцентом.

То, как «два» звучало как «жевать, - и как она произносила «комната, - заставляя язык закручиваться.
– Спасибо, дорогая. Я очень рада, что смогла угодить твоему нраву.

Зевандер наклонился ко мне.
– Магда видит все, что происходит в этом доме.

Я сглотнула, и мне захотелось залезть в себя и закричать. Осознание того, что я голая и на мне только его туника, только усугубляло ситуацию.
– Это было импульсивно. Прошу прощения.