Чтение онлайн

Проблема только одна; половина долбаной Америки не просекает шутку.

Ну конечно, они хохочут вместе со всеми – но по совершенно другой причине. Фильм "Вся семья заодно" почему стал блокбастером? Вовсе не потому, что люди возненавидели Арчи Банкера за его расизм – они полюбили его за это. Он произносит вслух все то, что на уме у каждого, но прислушайтесь – там ведь смех на подкладке! Значит, это нормально, что он расист, ведь это же смешно!

Либералы хлопают друг дружку по плечу. Консерваторы просто ухмыляются. Все это лишь шутка. Мы просто пошутили. Смех же хорошее дело, так ведь?

"Герои Хогана" доказали нам, что нацисты – неуклюжие клоуны, и только. "M*A*S*H" подарил нам чудесную смесь хирургии, неразборчивых связей, алкоголизма и войны. Женщины – истеричные задаваки, мужчины – помешанные на сексе свиньи, а все власть имущие – коррумпированные имбецилы: средства массовой информации скармливают людям эти истины по двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. И уже не так важно, смеетесь ли вы над ними или вместе с ними, потому что отупление продолжается в любом случае. С того момента, как родители усадили вас смотреть "Улицу Сезам", и до того момента, когда вы засыпаете, так и не досмотрев очередной "Концерт в субботу вечером", эти идеи остаются с вами.

Когда я ходил в школу, там был парень по имени Дэррил. Он обожал развлекаться, потешаясь над моей сестренкой, которая родилась с отклонениями в развитии и эпилепсией заодно. Она умерла, когда ей было шесть лет.

Когда Дэррил бывал в ударе, он намекал, что между мною и сестрой существуют кровосмесительные отношения. Но это вполне нормальное дело, ведь все вокруг смеялись.

Так ведь?

Поиски, которые вел Джек, дали ему окончательный ответ. Он знал не только, кто убил его семью, но и зачем.

Трансформация.

Патрон сделал это, чтобы изменить его, вылепить из него нечто большее, чем то, чем он был прежде. Он развел костер в глубине души Джека, испепелил всех, кого тот любил, и отлил из остатков нечто более тяжелое, острое, твердое.

Нет. Последний шаг Джек проделал самостоятельно – и то, что получилось в итоге, совсем не напоминало художника, на появление которого надеялся Патрон. Джек превратился в ходячее оружие. Орудие, созданное для разрушения, а не созидания.

И оно разрушит собственного создателя.

Джек внимательно изучил содержание веб-сайта, деактивируя скрытые в нем западни, запрограммированные на самоуничтожение, о которых предупредил его Джинн-Икс. Когда он закончил, у него появился доступ ко всем материалам Джинна-Икс, но – как и предупреждал пленник, веб-мастер знал об остальных членах Стаи только то, что они сообщали сами. Даже среди себе подобных они проявляли крайнюю осторожность... и все же были готовы многим поделиться с кем-то из "своих".

Маска Поцелуя Смерти еще может пригодиться, но создатель Стаи обладает куда большим влиянием, и эта роль должна быть сыграна безукоризненно.

Джек должен стать Джинном-Икс.

В институте Джеку всегда удавались копии, он с легкостью мог воспроизвести стиль другого художника: не просто скопировать особенности техники, а восстановить комплексный подход конкретного художника к изображаемому предмету. Это было ближе к искусству актера, чем к живописи как таковой, – нырнуть в чужое сознание и увидеть мир чужими глазами, – но Джеку еще никогда прежде не приходилось нырять на такую глубину.

Или в столь беспросветную тьму.

ПОЧЕМУ Я УБИВАЮ

Эссе Джинна-Икс

Итак, дорогие составители психологических портретов и уважаемые поклонницы серийных убийц – я исхожу из предположения, что вы читаете все это, когда сам я уже давным-давно мертв или заключен в тюрьму, – внемлите: вот Тот Основной Вопрос, который вечно задают, но, кажется, никогда не получают честного ответа. Я, правда, не скажу за кого-то другого, но мой собственный ответ – вот он:

Физика.

Каждому приходилось злиться. Злобу и гнев часто сравнивают с огнем, но они скорее подобны воде. Гнев дрейфует от одного человека к другому и всегда стремится попасть с высот в низину. От владельца – к менеджеру, далее – к простому сотруднику, затем – к временно нанятой уборщице. Это похоже на большую дренажную систему, и чем ниже ты нарисован на схеме, тем больше злости и гнева сливается в твою сторону. И это работает на любом уровне – финансовом, политическом, личностном. Чем ниже ты стоишь, тем больше гнева обрушивается на твою голову. А гнев, как и вода, имеет свойство накапливаться. Как только сосуд заполняется до краев, начинает расти давление.

Если жидкость – любую жидкость – сжать достаточно сильно, она трансформируется. Становится твердой. Когда это происходит с гневом, он превращается в нечто иное – в ненависть. Она обладает иными свойствами: она медленнее, холоднее, плотнее. Ненависть скорее принадлежит к области геологии. Когда я слышу, что этнические конфликты уходят в прошлое на целые века, это меня совершенно не удивляет. Ненависть – эмоциональный аналог гребаной континентальной плиты.

Так что же случается, когда демографические показатели вдруг совершают прыжок, вроде пресловутого послевоенного бэби-бума? Ну, давайте-ка по порядку. После окончания Второй мировой миллионы солдат вернулись домой с фронта. По четыре года каждый они провели в окопах, вовсе не видя женщин, и по возвращении им, прямо скажем, не терпелось. Они трахались и трахались, пока пар из ушей не повалил. В результате мы имеем полтора десятка миллионов младенцев. В пятидесятые годы они росли счастливыми маленькими ребятишками, а потом – БА-БАХ – наступило половое созревание. Это случилось уже в шестидесятые. Следующие десять лет они провели, занимаясь сексом, слушая дурацкую музыку и балдея от наркоты. Все это так здорово поджарило им мозги, что на протяжении семидесятых они принимали более тяжелые наркотики и слушали еще более идиотскую музыку. А в восьмидесятые решили устроиться в жизни, продаться, завести хозяйство – короче, сделались яппи. В девяностые их всех настиг кризис среднего возраста, и они принялись ныть, как им было кайфово в шестидесятые. От этого нытья им становилось легче, потому что они понимали, что загубили все своими руками. Им не удалось изменить мир, и они это знают.

Забавная штука – отвращение к самому себе. Самая обманчивая из эмоций, маскируется лучше всех прочих. Человек, который ненавидит себя самого, редко способен это признать, поскольку такое признание оставит только два варианта – разрушить себя или измениться.

Если в зеркале ты видишь чудовище, нельзя взглянуть ему в глаза и сохранить после этого рассудок.

Стало быть, самоненавистники лгут сами себе. Каждый из разочаровавшихся, отчаявшихся отпрысков "бэби-бума" сороковых ищет, кого бы ему обвинить в том, что мир катится ко всем чертям, – кого угодно, только не себя, разумеется. Теперь вам ясно, почему американцы – нация юристов?

Так вот, какой-нибудь корпоративный упырь подает иск на какого-нибудь другого упыря, тот срывает злость на своей секретарше, та поднимает галдеж в магазине, а продавец, напившись после работы, выходит на улицу и бьет меня в морду.

И я не испытываю к парню, который меня ударил, ровно никакой ненависти. Нет, я смакую свой гнев, я наслаждаюсь им. Я добавляю его ко всей той злости, которая успела во мне накопиться, пусть себе растет. Пусть давление превратит ее в ненависть. И когда эта ненависть спрессуется в твердую маленькую пулю, я выйду на улицу, отыщу корпоративного упыря... и верну ему должок.