Чтение онлайн

Все произошло так быстро, что Хейнс даже не успел среагировать. Женщина еще была в воздухе, а Винс уже повернулся к ошеломленному доктору и дважды ударил его кулаком по лицу, разбив губы, сломав нос и таким образом окончательно вырубив.

Хейнс кулем повалился на землю, а женщина в этот самый момент рухнула на скалы. И Винс получил ее дар, даже с такого расстояния.

Сссснап!

Винсу очень хотелось перегнуться через перила, чтобы посмотреть на изувеченное тело там, внизу, но, к сожалению, не было времени. На шоссе в любую минуту могли появиться машины.

Он оттащил Хейнса к «форду» и швырнул на переднее сиденье. Доктор без чувств привалился к двери, и Винс запрокинул ему голову, чтобы кровь из носа стекала в горло.

Свернув с прибрежного шоссе, для основной трассы слишком извилистого и разбитого, Винс поехал по проселочным дорогам, причем каждая последующая была у'же и ухабистей предыдущей. Гравийные дороги сменились грунтовками, все глубже уходившими в дождевой лес, и вот наконец «форд» уперся в тупик перед зеленой стеной гигантских деревьев и пышной растительности. За время поездки Хейнс дважды приходил в себя, но Винс оперативно его вырубал, вмазывая в приборную доску.

Винс выволок бесчувственное тело доктора из «форда», протащил сквозь брешь в кустарнике в лес, где наконец нашел устланную густым мхом тенистую полянку. Пронзительные крики птиц разом стихли, незнакомые животные со странными голосами попрятались в кусты. Огромные насекомые и даже жук размером с ладонь Винса бросились врассыпную, а юркие ящерицы принялись карабкаться вверх по стволам деревьев.

Винс вернулся к «форду», в багажнике которого лежали спецсредства для допроса. Упаковка шприцев и две ампулы пентотала натрия. Кожаная дубинка, утяжеленная свинцовой дробью. Ручной «тазер», похожий на пульт дистанционного управления телевизора. И штопор с деревянной ручкой.

Когда Винс вернулся на полянку, Лоутон Хейнс все еще был без сознания. При каждом вдохе и выдохе воздух клокотал в сломанном носу.

Хейнс должен был умереть еще двадцать четыре часа назад. Люди, заказавшие вчера Винсу троих докторов, собирались использовать другого наемника, жившего в Акапулько и работавшего на территории Мексики. Но тот парень умер буквально вчера утром, обнаружив, что в долгожданной посылке из лондонского магазина «Фортнум и Мейсон» вместо желейного ассорти и мармелада оказалось два фунта пластита. Ввиду острой необходимости лос-анджелесская контора поручила работу Винсу, хотя он явно перетрудился, что уже становилось опасным. Для Винса все сложилось как нельзя лучше. Он не сомневался, что и этот доктор связан с «Банодайном», а значит, сможет сообщить новые подробности о проекте «Франциск».

Обследовав дождевой лес вокруг поляны, Винс обнаружил поваленное дерево, от которого удалось отодрать изогнутый кусок толстой коры, способный заменить черпак. Затем Винс нашел заросший водорослями ручеек и набрал в самодельный черпак воды. На вид вода была грязной. Не говоря уже о кишевших в ней экзотических бактериях. Хотя в данном случае угроза заболеть дизентерией для Хейнса была наименьшей из всех зол.

Винс плеснул содержимое черпака Хейнсу в лицо. Вернувшись через минуту со вторым черпаком, он заставил доктора выпить воды. После первоначальной стадии расплескивания, захлебывания, удушья и даже рвоты Хейнс наконец вернул себе относительную способность понимать, о чем его спрашивают, и более-менее вразумительно отвечать.

Держа перед носом у Хейнса кожаную дубинку, «тазер» и штопор, Винс объяснил, как собирается использовать каждую из этих замечательных вещей, если доктор откажется сотрудничать. Доктор, будучи специалистом по физиологии мозга, проявил гораздо больше здравого смысла, нежели патриотизма, и охотно разгласил все детали особо секретного оборонного заказа, в работе над которым он принимал участие в «Банодайне».

Когда Хейнс поклялся, что выложил все как на духу, Винс достал ампулу пентотала натрия. И, набирая лекарство в шприц, спросил для поддержания разговора:

– Доктор, а что происходит между вами и всеми этими женщинами? – (Хейнс, лежавший на спине с руками по швам, как и велел ему Винс, не сразу приспособился к столь кардинальной смене темы и растерянно заморгал.) – Я пас вас с самого ланча и знаю, что в Акапулько вы встречались с тремя женщинами подряд.

– С четырьмя, – с гордостью заявил доктор, и выражение ужаса на время исчезло с его лица. – «Мерседес», на котором я езжу, принадлежит Жизель, очаровательной маленькой…

– Выходит, вы используете автомобиль одной женщины, чтобы изменять ей с тремя другими?

Хейнс кивнул и попытался улыбнуться, но сразу поморщился: улыбка вызвала болезненные ощущения в сломанном носу.

– Я всегда… веду себя так с дамами.

– Господи помилуй! – Винс был явно шокирован. – Неужели вы не понимаете, что шестидесятые и семидесятые годы давно прошли? Свободная любовь умерла. И за нее приходится платить свою цену. Высокую цену. Неужели вы никогда не слышали о герпесе, ВИЧ и прочем? – Сделав укол пентотала, Винс добавил – Вы наверняка являетесь носителем всех известных человечеству венерических заболеваний.

Хейнс, тупо вылупивший глаза, поначалу растерялся, но вскоре погрузился в глубокий наркотический сон. Под действием лекарства он подтвердил все, что уже успел рассказать о «Банодайне» и проекте «Франциск».

Когда лекарство перестало действовать, Винс чисто забавы ради применил к доктору «тазер». Хейнс извивался и дрыгал ногами, словно полураздавленный водяной клоп: выгибался дугой, взрывая мох пятками, головой и руками.

Когда в «тазере» сели батарейки, Винс сначала избил Хейнса до потери пульса дубинкой со свинцовой дробью, а потом прикончил, воткнув между двух ребер штопор и направив его под углом в сторону бьющегося сердца.

Сссснап!

Мертвая тишина накрыла дождевой лес, Винс чувствовал, что за ним наблюдают тысячи глаз, внимательных глаз диких тварей. Винс верил, что притаившиеся наблюдатели одобряют то, что он сделал с Хейнсом, поскольку стиль жизни ученого являлся оскорблением естественного порядка вещей, того естественного порядка, которому подчинялись все обитатели джунглей.

Винс сказал Хейнсу «спасибо», но целовать не стал. Только не в губы. И даже не в лоб. Жизненная энергия Хейнса была не хуже, чем у других, но вот его тело и дух были нечистыми.