Чтение онлайн

Олон, наблюдавший за разговором, стоя у дверей, чуть не присвистнул. Этот человек был смертельно опасен. Олон прекрасно владел самыми разными техниками убийства и вполне мог выстоять против стандартного «призрака», вроде тех, что предоставлял в его распоряжение покойный мистер Джонсон, да будет комфортно его путешествие на корабле Окончательного Лодочника. Но этот… Схватка с «призраком» могла его разве что насмешить.

Хранитель поманил начальника службы безопасности:

– Пожалуйста, прикажи, чтобы нашего гостя проводили.

Выглянув за дверь, Олон щелкнул пальцами и из теней, заполняющих коридор, возник невысокий седоватый служитель.

– Проводи нашего гостя в Комнату Перекрестков и проследи, чтобы он получил все необходимое для медитации.

Еще раз поклонившись, Тишиг вышел из комнаты и последовал за служителем.

– Вы уверены, что его стоило допускать к Перекресткам? – Олон не скрывал своей обеспокоенности.

– Лучше, чтобы он оставался в поле зрения, – проговорил Хранитель, опускаясь в кресло. Сложив указательные пальцы домиком, он задумчиво постукивал ими себя по губам.

– Он непрост. Очень непрост, уверен, ты это тоже почувствовал. И мне крайне интересно, что же ему, на самом деле, нужно. Лучше, чтобы он был здесь, где мы сможем его контролировать.

И Хранитель направился к выходу. Уже в дверях, обернувшись, коснулся плеча Олона:

– Да, я думаю, не стоит говорить, что ваши люди должны постоянно следить за комнатой Перекрестков? Ничто не должно беспокоить нашего… гостя.

Марио переживал. Очень сильно переживал. Ему категорически не нравилось происходящее. Неясное, поначалу, ощущение неправильности того, что творится вокруг, за последние несколько дней достигло пика. Марио стал нервным, раздражительным, потерял аппетит и похудел.

«Племянники» переглядывались и встревожено шептались – совсем с лица спал, бедняга, что же делать то?

Окончательно добило его известие о смерти Марты Марино. Симпатичного лейтенанта он считал абсолютно ненормальной, поскольку она добровольно связалась с проклятым, с нежитью, но искренне ей восхищался.

К тому же он всегда питал слабость к темноволосым женщинам с большой красивой грудью.

Сейчас он сидел в своем кабинете и с отвращением смотрел на новый ковер. Большой ковер. Красивый. Племяннички постарались. И ворс хороший, густой. Но все равно, кажется, что по ковру растекается темное пятно, и до сих пор остро пахнет в кабинете кровью.

Запах крови повис над всем городом и толстяк Марио безошибочно это чувствовал.

Убийство Билла Грузовика заставило все силы, поделившие между собой Город, замереть. Все настороженно присматривались, гадая, кто же посмел так нагло заявить о себе. Шептались между собой торговцы информацией, с величайшей осторожностью встречались на тщательно охраняемых нейтральных территориях советники Домов, обменивались тщательно выверенными фразами и расходились, не веря друг другу ни на грош.

Лишь Дома Воцарения хранили ледяное молчание.

Затем Рональд Конверт выдал сенсацию, и начался новый виток подготовки к Большому Переделу. Девятку, конечно же, боялись до ужаса, но уж больно жирным был куш.

Нападение на машину Дома Контино и убийство полицейских натянуло нервы еще больше. Улицы Города опустели. Многие кафе поутру не открылись.

Марио видел, как пакует чемодан знакомый биржевой жучок, а парочка нелегальных астралотов вежливо предупредила его, что некоторое время будет недоступна, и упорхнула за город.

Все это отвратительно влияло не только на нервы почтенного Марио, но и на его бизнес. К тому же, падла Морган все настойчивей предъявлял претензии по поводу своих пестрозадых придурков. Это было совсем уж не по-людски, но Морган все больше напоминал акулу, почуявшую кровь в воде. Это не давало Марио покоя. Морган всегда давил жестко, но чтобы настолько? Значит, у него появился новый и очень сильный покровитель.

Монополизмом пахнет, тяжко вздыхал про себя Марио, имевший некоторое понятие об экономических процессах. А монополизм – это очень плохо для деловых людей. Конкуренции нет, качество товаров и обслуживания падает. Все недовольны, а выхода нет.

К тому же, Марио было попросту тошно.

Погрузившись в свои тяжкие думы, он не расслышал, как открылась дверь. Понял, что в кабинете кто-то есть, только когда тихо скрипнуло кресло, в которое усаживался гость.

Увидев фигуру, затянутую в черное, толстяк, взвизгнув, выпрыгнул из кресла. Голова в нелепом здесь, в кабинете делового человека, шлеме, повернулась вслед за торговцем автомобилями, пытавшемся обогнуть стол.

– Да не суетитесь вы так, Марио. Ничего я вам не сделаю, – с легкой досадой сказал Кинби, – Вернитесь за стол и давайте поговорим.

Опасливо посматривая на вампира, Марио, вернулся за стол. Нащупав подлокотник кресла, сел.

– Кинби, уважаемый… Вы понимаете, что только что едва не сделали меня покойным? Я бы лежал здесь, а мои дорогие племянники плакали бы над хладным трупом, и…

– Достаточно, – мягко сказал Кинби, и Марио заткнулся.

– Я пришел к вам потому, почтенный, что считаю человеком разумным, и думающим не только о сиюминутной выгоде.

Хозяин кабинета промолчал, но заметно приосанился.

– Я внимательно слушаю вас, уважаемый господин Кинби.

– Марио, – вдруг совершенно по-дружески обратился к нему Кинби, – скажите, сколько лет вы меня знаете?

– Много. Очень много – с удивлением ответил торговец, – Мне кажется, вы были всегда…

– Не совсем так, но достаточно точно. Скажите, я когда-нибудь врал вам? Требовал чего-нибудь, что могло повредить вашему бизнесу?

– Нет-нет! Что Вы? Зачем же вы такие вещи спрашиваете? – с искренним возмущением замахал руками Марио.

– Хорошо. Тогда последний вопрос. Вы знаете, что убили Марту. Как вы думаете, что теперь будет?

Сказано это было очень спокойно, словно собеседник вежливо интересовался погодой на завтра.

А перед глазами Марио вдруг предстал падающий на ковер парень с кровавой дырой на месте горла и нечеловечески спокойное существо, неторопливо шагающее перед столом.

Перекладывая бумаги на столе, он пытался успокоиться, но сердце билось все сильнее. Сейчас раздастся глуховатый голос и его размеренная жизнь почтенного торговца подержанными автомобилями, навсегда изменится.