Чтение онлайн

— Впрочем, одна слабость у тебя все же есть, — сказал наконец шеф. — Ты позволяешь личным чувствам влиять на принятие решений. Когда станешь шефом, от этого придется избавиться.

— На сей раз ничего личного, Узи.

Навот натянуто улыбнулся.

— То есть ты не отрицаешь, что Шамрон предлагал тебе занять мое место?

— Нет, — ответил Габриель. — Не отрицаю.

Улыбка почти сошла с губ Навота.

— А-а, еще одна твоя слабость, Габриель: ты честен. Слишком честен для шпиона.

Навот наконец присел, сложив локти на столешнице, которая, казалось, прогнулась под их тяжестью. Глядя на шефа, Габриель вспомнил отвратительный день, когда — много лет назад — они отрабатывали в паре с ним навыки бесшумного убийства. Габриель тогда потерял счет своим смертям.

— Сколько мне осталось? — спросил Навот.

— Брось, Узи. Давай не будем об этом.

— Почему?

— Ни мне, ни тебе легче не станет.

— Что, совесть ест?

— Да не то чтобы…

— Давно планировал подсидеть меня?

— Узи, ты меня знаешь.

— Думал, что знаю.

Отодвинув от себя поднос с угощением, Навот огляделся.

— Что им, трудно было минералку принести?

— Я спрятал ее в шкаф.

— Зачем?

— Чтобы ты меня ею не огрел.

Навот стиснул руку Габриелю, и та почти сразу же онемела.

— Принеси воды, — велел шеф. — Хоть в этом уважь.

Габриель сходил за минералкой. Когда он вернулся, гнев Навота самую малость угас. Шеф израильской разведки пальцами сорвал с бутылки крышку и налил себе немного пузырящейся жидкости в прозрачную пластиковую кружку. Габриелю даже не предложил.

— За что мне это? — задал он риторический вопрос. — Я был хорошим, чертовски хорошим главой Конторы. С честью выполнял обязанности и спасал страну от крупных международных конфликтов. Мог ли я прикрыть иранскую ядерную программу? Нет, не мог. Но я ведь не позволил втянуть нас в катастрофическую войну. Это первейшая задача главы разведки — не позволять премьер-министру кипятиться и втягивать страну в ненужные ссоры. Вот сядешь на мое место и сам все поймешь.

Габриель не ответил, и Навот медленно выпил минералку — будто это были последние капли воды на планете. В одном он оказался прав: он был хорошим главой разведки. Вот только все победы Конторе под его руководством принес Габриель.

— Очень скоро ты поймешь еще кое-что, — продолжил Навот. — Трудно руководить разведкой, когда у тебя над душой стоит человек вроде Шамрона.

— Это его служба. Ари создал ее с нуля и придал нынешний вид.

— Наш старик всего лишь старик. Мир сильно изменился с тех пор, как Шамрон перестал быть шефом.

— Ты ведь сам себе не веришь, Узи.

— Прости, Габриель, но в данный момент я не испытываю сильной симпатии к Шамрону. К тебе тоже, если уж на то пошло.

Навот насупился и замолчал. Натан заглянул в комнату через звуконепроницаемые прозрачные стены и, увидев, как эти двое злобно смотрят друг на друга, ретировался в бункер.

— Так сколько мне осталось? — повторил Навот.

— Узи…

— Мне дадут закончить срок?

— Разумеется.

— Не говори так, будто это и дураку известно, Габриель. С моего места ни черта еще не понятно.

— Ты был отличным шефом, Узи. Лучшим после Шамрона.

— И какова награда? Меня уходят на пенсию, потому что на бульваре Царя Саула не может быть одновременно двух шефов — бывшего и нынешнего.

— Почему?

— Это беспрецедентно.

— У нас вообще все беспрецедентно.

— Прости, Габриель, но мне ваши подачки не нужны.

— Не выкалывай себе глаз, Узи, лишь бы у тещи был зять кривой.

— Говоришь, как моя мать.

— Как она, кстати?

— По-разному.

— Могу я помочь?

— Повидай ее, как вернешься домой. Ты всегда ей нравился, Габриель. Ты всем нравишься.

Навот съел еще одно печенье. Потом третье.

— По моим подсчетам, — сказал он, стряхивая крошки с плотных пальцев, — мой срок истекает через год и два месяца, а значит, пока я решаю: отправишь ты группу наших лучших людей в самый опасный город на планете или нет.

— Ты сам наделил меня полномочиями.

— Под дулом пистолета…

— …которого никто еще не убирал.

— Понимаю, и потому не ставлю крест на твоем маленьком гамбите. Я лишь прошу сделать глубокий вдох и хорошенько подумать.

Не дождавшись ответа, Навот подался к Габриелю через стол и заглянул ему прямо в глаза. Смотрел он без капли гнева.

— Помнишь, чем обернулась прошлая вылазка в Москву? Или ты подавил в себе эти воспоминания?

— Я все прекрасно помню, Узи.

— Как и я, — отстраненно сказал Навот. — Это был худший день в моей жизни.

— И в моей.

Искренне удивленный, Навот сощурился.

— Тогда, ради всего святого, скажи: зачем возвращаться в Москву?

Габриель не ответил.

Навот снял очки и помассировал натертую переносицу. Эти очки — как и прочие аксессуары и предметы одежды — выбрала для него требовательная супруга Белла. Она и сама недолго проработала в Конторе, в сирийском отделении. Ей нравился статус жены шефа, и Габриель давно подозревал, что ее влияние на мужа распространяется куда дальше гардероба.

— Все кончено, — произнес наконец Навот. — Ты победил его. Уничтожил.

— Кого?

— Ивана.

— Иван тут вообще ни при чем.

— Еще как при чем. Если ты этого не видишь, то не имеешь права руководить операцией.

— Ну так отзови мои полномочия.

— Хотелось бы, но тогда я развяжу войну, в которой мне не победить. — Надев очки, Навот мельком улыбнулся. — Это тебе тоже предстоит усвоить, Габриель. Шефу надо осторожно выбирать, с кем биться.

— Это я уже умею.