Чтение онлайн

– Ты знаешь хорошие приюты?

– Да, мы с Жанной периодически помогаем одному приюту с едой. Вот что, Вивьен, переспи с этой идеей. Обдумай ее хорошенько и не бойся учиться счастью заново. Тебе идёт новая причёска. Почему ты решила изменить старой?

– Ему нравились мои длинные волосы. Расчёсывая их вечерами, я словно по-прежнему ощущала его пальцы в них. Было тяжело ходить, словно он все ещё крепко держится за мои волосы и не позволяет выпрямиться.

– Ты пытаешься убежать от себя или действительно сменить привычные устои, как советуют психологи?

– Бегать от себя бесполезно. Все равно вернёшься к себе же.

Но на несколько минут наступает облегчение. Словно все, как раньше. И он, вернувшись с работы, возмутится, что я решила обкромсать себя. Но потом стрелка часов переваливается за вечер, он не возвращается с работы, и я остаюсь один на один с собой. Со своими страхами, ворохом мыслей и короткими волосами, которые все больше хочется выкрасить в белый, чтобы теперь скорбеть об этой глупой затее.

Мое сердце не хочет говорить. Оно рвётся из груди к нему. В его горячие руки. Бешено бьется в груди, в слепой надежде, что он с минуту на минуту кинется его спасать, заботясь о том, чтобы оно продолжало биться.

Мы с Максом из восточной Украины, в студёной России – практически чужаки. Но нас держат люди, которые вытеснили прошлое, занимая его собой. Только вот мне все больше кажется, что теперь меня здесь ничего не держит. Мы, из угольного городка, знаем, как тяжело подниматься с колен без чьей-либо помощи, когда ноги отказали, по этой причине не мчим, сломя голову, а остаёмся идеализировать привычное себе, чтобы почва была прощупана, а под сочной травой не оказалось топких болот и ям.

– Хочешь, я буду звонить тебе каждый вечер?

– Из Севера трафик дороже. Побереги свои деньги. К тому же, вам с Жанной сейчас лучше не отдаляться друг от друга. Я справлюсь.

Макс с Жанной живут в Сибири. Они часто подшучивали, что мечутся с места на место, подобно кочевникам, не умеющих впускать в своё сердце один город. В каждом – они отдельно от него, сами по себе, поэтому их ничего не держит. Они есть друг у друга – этого достаточно. В Питер они приехали на время, узнав о смерти Маттео.

Однажды, на своё совершеннолетие, я собрала дорожную сумку, взяла только самое необходимое и уехала в Казань. Прикипела душой к этому городу и влюбилась, бродя по вылизанным солнцем улочкам, которые переносили меня в абсолютно другие миры. Помню, как, въезжая в Татарстан, начался ливень, каплями ломящийся в хрупкие стёкла автобуса, который беззвучно плыл по идеально вымощенной дороге. «Если город встречает тебя ливнем, значит, он рад тебя видеть. Твоя душа обязательно привяжется к нему, а расставание покажется мучительным». Так и произошло. Неделя дождей не заставила себя ждать, поэтому большую часть времени я провела, ютясь в комнате, которую сняла у пожилой женщины, научившей меня многому. Высокая Гора – воистину райское место, если смотреть на ее раскинувшиеся просторы правильным взглядом.

Не помню, как звали эту женщину, но знаю, что у неё был кот по имени Уголёк – дворовой, местами ободранный, с рванными по краям ушами, чёрный, подобно благородному ископаемому, и бесконечно гордый. Внучка ее притащила его, когда была совсем маленькой, и по сей день он живет с ней под одной крышей.

Я готовила ей мясо под чесночным соусом, а она часто любила вспоминать свою молодость, заваривая ромашковый чай: сухоцветы ещё больше раскрывались, разбухая в кипятке, разнося медово-яркий аромат по уютной кухоньке, стены которой были вымощены оранжевыми плитками с хаотичными вкраплениями.

«Где я только не жила. Союз принимал каждого, и двери были открыты повсюду. Куда не подайся – везде, как дома. Не чувствуешь ни дискомфорта, ни тоски. Земля едина, и в то время это было ощутимо больше всего».

Я уехала. С тоской, пластмассовыми контейнерами с чак-чаком, от сладости которого щекотало в горле, и обещанием городу, что однажды мы вновь встретимся. Мне пришлось выдернуть его из себя, но любовь осталась. Сейчас мне кажется, что все, от глубокой реки до вершин мечетей, ревнует меня к дождливому Питеру. Ревнует и тянет обратно.

Я провожаю Макса, несмотря на его просьбы не бродить так поздно одной. Помню, как однажды мы сбежали с оперы, на которой проходило наше первое полноценное свидание. К реке. Со стаканчиками кофе с сиропом, лихорадочно бьющимся от счастья сердцем и огнём, горящим в глазах. В ту ночь Маттео подрался за меня. Кожа на его костяшках треснула, словно швы разошлись. Было много крови, поход в ближайшую аптеку и облака из ваты.

Мы всегда были, подобно двум противоположностям: он со своей грубостью, резкостью, взрывным характером и самобытными манерами, скрытыми под кожаными куртками, и я, которая всегда слепо следовала за ним, являясь островком его спокойствия и уюта.

Он никогда не говорил мне слишком громкие слова. Он просто был рядом. Порой завязывал мне шнурки или верёвочки моих босоножек, наблюдая, как аккуратно тонкие ленточки берут точенную щиколотку в свой плен. Укрывал ночью ноги, выглядывающие из-под одеяла, целовал в висок перед сном и бегал в аптеку в полночь. Даже если она находилась в другой части города. Научил меня пить лимончеллу и одеваться теплее, когда начинались заморозки.

Мы не были показательной парой. Часто ссорились и причиняли друг другу боль словами, пытаясь задеть побольнее, мы отстранялись друг от друга и вновь сливались в одно целое, но продолжали крепко держаться за то, что имели.

Время прошло, Маттео не стало, но я по-прежнему не изменила этой традиции. Я все также крепко держусь за него, сливаюсь с ним, впускаю его ещё глубже, становясь им. Он вырвал мою душу из груди и заменил своей. Наверное, именно поэтому я стала смотреть на мир его глазами, подмечая то, до чего раньше мне не было дела.

Мы прощаемся с Максом. Я закуриваю сигарету. Дым попадает в глаза и покалывает в лёгких. Вдыхаю его глубже, отравляю организм, изъеденный горем, подобно стены известняком, никотином. Выпускаю сизый пар в летнюю ночь. В Питере тихо, крики дворовых котов и приглушённые басы, доносящееся из приоткрытых окон машин, мчащихся по ночным дорогам. Здесь жизнь всегда кипит и город не спит даже в ночное время. Люди сменяют друг друга, сливаются в этом бесконечном движении, которое ничто не способно унять.

Душа хочет дождя и его присутствия рядом. Его больших и сильных рук, которые подойдут и крепко обнимут сзади, дыша в мои обнаженные плечи. Хочу вновь безостановочно говорить с ним, как раньше, слышать отклики его голоса в себе и знать, что, покинув меня, он обязательно вернётся.

Мне нравилось запекать ему картошку, ожидая с работы. Корочка становилась хрустящей, красновато-золотой от паприки, мягкой внутри и хорошо шла с крафтовым пивом, тунцом с легким привкусом вишневого дымка и овощами. Я узнавала его по молчаливым шагам на лестнице, по тому, как он, выждав не больше десяти секунд, поворачивал ключ в замочной скважине, по своему трепещущему счастьем сердцу и голосу, окликающем меня.