Анжелика в России
Шрифт:
Крис и Майгонис стали распрягать и заводить мокрых от скачки лошадей под навес.
— Запереть ворота! — командовал хромой старик.
Жаннетта, наступив в спешке на край своего платья, повалилась в дверях, загораживая дорогу Мигулину.
— Вверх! Поднимись на верхний этаж! — кричал Мигулин Анжелике и показывал пальцем.
— Пан, еще скачут! — крикнул кто-то из хлопцев.
Поднявшись на второй этаж, Анжелика увидела в окно, что граф и его люди, все израненные и окровавленные, оторвавшись от бандитов, во весь опор неслись к воротам. За ними, чуть отстав, скакали напавшие разбойники.
Граф посреди двора спрыгнул с лошади и, поддерживаемый седым Яцеком, еле передвигая ноги, ввалился в дом. Слуги его рассыпались по двору, ища укрытия и готовясь защищаться.
Два местных хлопца успели закрыть ворота перед мордами лошадей нападающих. Но первый из скакавших заставил свою лошадь прыгнуть через низкий каменный забор. Мигулин выстрелил из дверей панского дома, и высокий гнедой конь рухнул, подняв тучи пыли. Хозяин его, высокий худой шляхтич, покатился по двору, но сразу же вскочил на ноги и выстрелом из пистолета сбил с казака шапку.
Налетели другие разбойники. Разом во всему подворью затрещала стрельба. Полыхнул флигель…
Спускаясь со второго этажа, Анжелика видела сквозь полураскрытую дверь одной из комнат, как Яцек перевязывал графа. Он снял с хозяина камзол, разорвал рубашку и теперь обматывал грудь немедленно пропитывающейся красным материей. Граф морщился, но сдерживал стоны. По тому, как намокала повязка и как двигался граф, Анжелика поняла, что колющий удар скользнул по ребрам и распорол юноше кожу на боку.
Яцек закончил перевязку, схватил свое ружье и, оставив графа сидеть у стены, выбежал на помощь обороняющимся.
Анжелика сбежала по ступенькам, распахнула дверь…
— Вы ранены?..
Она замерла, поперхнувшись своими словами, так как чуть не напоролась грудью на острие шпаги.
— Это я…
— Я вижу, — ответил граф, не отводя шпаги. — Очень хорошо, что вы спустились. Мне не придется подниматься…
— Что это значит?..
— Ко мне дважды подсылали убийц. Даже этот проклятый оборотень, который якобы следит за вами, на самом деле напал на меня. Теперь это открытое нападение… И вы еще спрашиваете, что это значит?
— Вы с ума сошли! Вы считаете, что это я подсылаю?..
— О, конечно, нет! Но не надо притворяться, ведь вы прекрасно понимаете, о чем идет речь.
— Клянусь, я не понимаю…
— Мне некогда играть с вами в прятки. Я все знаю. Или я получу бумаги, которые вы везете в Турцию, или я вас убью. Не думаю, чтобы простушка Жаннетта смогла закончить порученное вам дело…
— Да вы бредите!.. У вас жар!..
Граф молча взял ее руку и приложил к своему каменно-холодному лбу.
— Значит, вы просто сумасшедший! — воскликнула Анжелика. — Как и вся ваша дегенеративная семейка…
Граф усмехнулся:
— Не выкручивайтесь. Или отдайте мне бумаги, или я убью вас…
Анжелика развела руками:
— Со мной нет никаких бумаг…
— Убью, — угрожающе придвинулся граф.
Пламя пожара отражалось на острие его шлаги, и по стене над окном метался кровавый зайчик.
И по тому, как скакало по стене это багровое пятнышко, Анжелика поняла, что рука юноши дрожит, что сам он в сомнениях.
— Я не понимаю, о чем вы говорите, — прошептала она, — но если это очередной прием обольщения, то… Колите…
Она рванула корсаж. Ее роскошная грудь, ранее сдавленная тесным платьем, буквально вывалилась из-за треснувшей материи.
— Колите же…
Граф поджал губы, капли пота выступили у него на лбу.
Анжелика почувствовала, как острие шпаги коснулось ее левого соска. Прикосновение оказалось скользящим и приятным. Неуловимыми движениями граф ласкал смертоносным металлом ее плоть. Она с удивлением обнаружила, что соски ее напряглись и налились призывным бордовым цветом. Сладкая дрожь возбуждения пробежала по спине. Она застонала.
— Я хороший фехтовальщик, маркиза, — хрипло сказал граф.
— Да… — прошептала Анжелика.
— Так что же будем делать? — еле проговорил граф, перенося острие к ее правому соску.
Закрыв глаза, Анжелика прислонилась к стене, грудь ее вздымалась, ноги сжимались до боли в коленях и терлись друг о друга. Она боялась, что сейчас не выдержит и сама бросится на графа:
— Прекратите… Я сейчас закричу… — простонала Анжелика.
— Тише… тише…
Бессильно скользнул вниз и ткнулся в пол ласкавший ее, красный от отраженного огня металл. Губы графа коснулись ее полураскрытых губ. Эти губы, опушенные редкими мягкими усиками, и твердый, шершавый и настойчивый язык графа ласкали ее рот неизъяснимо сладко и возбуждающе. Они уже прижимались друг к дружке и терлись…
— Отдайте… бумаги…
— Да нет у меня никаких бумаг…
— Не ври…
Она запрокинула голову, подставляя шею под его поцелуи…
Топот по коридору привел их в себя.
— Ну, что там?.. Прикройся… — граф отстранил Анжелику и сам открыл дверь так, чтоб проходила только его голова.
— Чего тебе?
— Пан… Вельможный пан, надо бежать… Флигель горит, сейчас дом загорится… — задыхался от бега Яцек.
— Тушите!..
— Не дают, стреляют…
— Так отбейте! — подсказала графу из-за спины Анжелика.
— Да! Так! — воскликнул граф. — Сейчас мы их погоним…
Ударом ноги граф распахнул дверь, на глазах остолбеневшего Яцека чмокнул Анжелику в соблазнительный сосок, галантно поцеловал руку и убежал.
— Какого черта вы копаетесь? Вперед, смелее! За мной! — донесся его голос от самодельной баррикады.
Опомнившись, Анжелика бросилась к себе в комнату. Жаннетта, увидев хозяйку в таком виде, всплеснула руками:
— О, сударыня! Вас хотели изнасиловать?
— Да, под страхом смерти…