Чтение онлайн

Днем, далеко обогнав медленно ползущий обоз, прибежал Гришка:

— Корнила Яковлевич! Сбежала маркиза заморская… Не углядел…

Корнила Яковлевич не спешил рассказать выростку, что Анжелика объявилась, наоборот, дотошно расспрашивал:

— Когда ж это было? А ты куда ж смотрел?

Узнав, что Гришка сначала сам пошел купаться, а потом Анжелику одну к Дону отпустил, дал ему затрещину:

— Благодари бога, что в года ты, щенок, не вошел. Убить бы тебя за такое ротозейство…

Гришка молчал, как в воду опущенный.

— Ладно, — смилостивился Корнила Яковлев. — Иди, стереги. Вон она на телеге лежит.

— Как же она тут очутилась? — изумился выросток.

— Нашлась, — коротко ответил грозный старшина.

Гришка подошел к телеге, сел напротив и стал смотреть на Анжелику, всем видом своим демонстрируя ненависть и презрение. Смотрел неотрывно, и это стало надоедать Анжелике; извиваясь, она отвернулась и даже перевернулась на другой бок. Теперь ее глазам открылись шатры атамана и старшины, она стала невольной свидетельницей, как они готовят и обсуждают планы осады. Походный атаман Михайло Самаренин обычно сидел, уставившись в землю, и молчал, а вокруг спорили помощники, потом какая-то мысль вдруг приходила походному атаману в голову, он хлопал ладонью по колену, все замолкали, и Самаренин начинал тихо и неторопливо распоряжаться, после чего весь лагерь приходил в движение.

И сейчас Самаренин сидел глубоко задумавшись, а старшины и есаулы оживленно обменивались мнениями.

— Ну, что делать? В осаду их брать?

— Так мы тут до Покрова провозимся…

— Русских надо ждать, пусть они в траншеях сидят…

— Ну, пока они придут…

— Заявится Хитрово, опять выдумывать начнет…

Русские войска несколько раз приходили на Дон и вместе с казаками воевали против турок и татар, и всякий раз во главе их ставили воевод Хитрово, один раз Якова, другой — Ивана Большого Севастьяновича. И всякий раз между казаками и воеводами начинались трения. Каждый привык воевать по-своему.

И сейчас при упоминании имени Хитрово казаки зашумели:

— На черта они тут нужны, русские. И так на Дону тесно.

— Без русских не справимся, — сомневался кто-то.

— Справимся…!

Самаренин все еще сидел в раздумьях, когда появился обоз с пушками. До вечера развозили их и расставляли, устраивали батарею. Анжелика несколько раз окликала Мигулина, просила есть, пить и сходить по нужде. Мигулин кормил и поил ее, а Гришка выводил за лагерь оправиться и становился с луком и стрелами наготове так, чтобы кусты, где укрывалась Анжелика, были между ним и лагерем.

Вечером прискакали полевые разъезды и донесли, что за Доном показалось какое-то конное войско. В лагере началась тревога. Но вскоре все успокоились.

— Калмыки… Калмыки… — разнеслось по лагерю.

Калмыки, вассалы московского царя, подошли к берегу Дона. Атаман и старшИна собрались встречать союзников. Вокруг Самаренина стояли воины славные и во многих странах известные: Фрол Меняев, Тихон Фролов, Иван Харитонов, Фома Волдырь, Логин Семенов, ждали, когда подъедут переправившиеся калмыки.

Анжелика из своей телеги видела, как выбрались на берег мокрые, переправлявшиеся вплавь вместе с лошадьми всадники. Все как один они были одеты в серые приталенные кафтаны и на головах у всех были маленькие бараньи шапочки с красными помпонами. Когда они приблизились, стало видно, что все они ярко выраженные азиаты, роскосые, желтокожие, плосколицые.

— Это кто же? — спрашивали собравшиеся казаки, указывая на переднего, отличавшегося богатым убранством коня и лисьей шапкой. — Не Аюка Тайша?

— Нет, тот побогаче будет. Какой-нибудь подручник, — объяснял кто-то знающий.

Толмач, Иван Кизилбашенин, стоял наготове, но посланец калмыцкий сам по-русски говорил неплохо.

— Пропустите нас через Доп, — сказал он после обычных приветствий. — Мы на крымцев идем.

— Ты, Мазак Батырь, скажи нам, чего вас так мало и почему Аюка не пришел? — спрашивали донцы. — Вы ж, наверное, царский указ получили.

— Аюка свое дело делает, нас послал четыре сотни. Про указ не знаю, — ответил Батырь.

— Оставайтесь с нами, Азов брать будем, — предлагали казаки.

— Нет, мы городов брать не умеем. Пустите нас на ваш берег, мы на крымцев пойдем.

Казаки посовещались:

— Пусть идут, от татар прикрытие будет.

— Переправляйтесь, — разрешил Самаренин.

Пока калмыки переправлялись, боя не начинали, чтоб суеты лишней не было и чтоб калмыков, пока они плывут, под удар не поставить.

Ночь прошла спокойно. Зато с утра ударили по башням из пушек. Анжелика чуть не вывалилась из телеги от страшного грохота и ударной волны. Ей заложило уши, она почти оглохла. Пушки били и били. «О, господи, когда ж это кончится?» — думала Анжелика и не знала, куда деваться.

Обе башни заволокло дымом. Но и у турок были пушки, и они стали отвечать. Страшный визг чуть не вдавил Анжелику в сено, на котором она лежала; резкий толчок, грохот и снова визг и свист — соседняя телега была разбита в щепки. Еще несколько взрывов сотрясли лагерь. Прибежал Мигулин, взвалил Анжелику на плечо и бегом понес за какой-то холм.

— Лежи здесь, здесь не достанет…

Анжелика уже подумывала сбежать, пользуясь неразберихой и стрельбой, но не знала, что потом делать. Прибежал Гришка, который зазевался и просмотрел, как Мигулин уносил Анжелику.

— Я уж думал, что опять сбежала. «Ну, думаю, убьет меня Корнила».

Бомбардировка и ответная стрельба из башен продолжалась не долго. По лагерю началось странное, непонятное для Анжелики движение. Казаки побежали куда-то за лагерь, оттуда донеслось конское ржание, топот и поднялись тучи пыли. Снова прибежал Мигулин, сказал Гришке:

— От Азова к башням подмога идет. Сейчас отражать будем.

Они подхватили связанную Анжелику под мышки и под колени и так же бегом понесли в сторону не успевшего еще уйти артиллерийского транспорта.