Чтение онлайн

— Светлые волосы?! — в разочаровании вскричала Анжелика. — А сколько ему лет? Он молод? Стар?

— О! Конечно, он молод! Лет двадцать, двадцать пять…

— А-а… — растерянно протянула Анжелика. — Это не он…

— А какого человека вы ищете, мадам? — пытался утешить ее итальянец. — Ведь тот был не один. Их было несколько… Опишите! Может быть, я видел того, кого вы ищите.

— Я ищу мужчину лет сорока с небольшим, темноволосого, прихрамывающего на одну ногу… У него очень красивый голос…

— Красивый голос? Кто может сравниться голосом с нами…! А чтобы прихрамывал… Нет, мадам. Из наших пассажиров никто не хромал.

— Не он, — обреченно пожала плечами Анжелика.

— Я вспомнил имя женщины, которую он хотел встретить, — вскинулся раненый итальянец, опасаясь, что разочарованная Анжелика сейчас отойдет.

— И как же ее зовут?

— Пласибельеро, мадам.

— Пласи… бельеро…? — удивилась Анжелика.

— Да, мадам! Он называл ее именно так! — настаивал раненый.

— Странно, — только и могла сказать Анжелика.

Весь день казаки обыскивали и грабили захваченный корабль. Их суденышки были наготове. Один думбас специально снарядили, чтоб отправить пленников на Дон. Гребцы лениво спорили с начальством:

— Чего их туда возить? Давайте мы к ногаям их отправим, те заплатят…

Ехавшие покупать рабов сами оказались живым товаром. Распрошенный Анжеликой итальянец просил, чтоб его не продавали:

— Я хороший моряк. Я вам пригожусь. А турки прикуют меня к веслу и погубят и жизнь и все мои способности.

— Не бойся, не продадим, — ухмыльнулся распоряжавшийся отправкой сотник. — Поживешь у нас, и домой не захочется.

— Никаких ногаев. Гребите домой, — распорядился Самаренин.

— А пройдем?

— Пройдете, черти вас не возьмут…

Казак, взобравшийся на мачту, разглядывал окрестности, но море было чистым, штиль задержал все парусники в портах и гаванях.

Ближе к вечеру походный атаман и прочее начальство собрались на палубе и склонились над каким-то чертежом — ландкартой.

— Самое время этот городок пощупать…

— Там добычи — одни бараны…

— Почему? Селение богатое, они подряд три раза на Украину и к нам приходили. Там и кроме баранов что-то есть…

— Решено. Идем брать… Ты — вот отсюда, а мы все — отсюда, — стал показывать по карте Самаренин.

Объясняя, он оглянулся и встретился взглядами с Анжеликой, поморгал, что-то вспоминая, и опять склонился над чертежом.

После окончания совета Мигулин отделился от группы атаманов и подошел к Анжелике:

— Сегодня ночью высадим тебя. Пойдем в каюты, посмотрим, что там у них из добра по сундукам. Тебе переодеться надо.

Они спустились вниз, стали переходить из одной каюты в другую. Все было разбито, разбросано, порвано.

— Погляди, — ткнул Мигулин носком сапога кучу какого-то платья. — Тут лахунов — море.

Анжелика присела и стала брезгливо перебирать чью-то одежду.

— Как высадимся, пробирайся на запад. Чем дальше, тем лучше, — поучал Мигулин. — Вот, одень на палец.

Он достал из поясного кошелька перстень с довольно крупным бриллиантом и протянул Анжелике.

— Как дойдешь до какого селения, покажи первому встречному и скажи: «Баба». Глаза у него загорятся, но он тебя к старшему отведет. Старшему сразу отдавай перстень и говори: «Кафа». И дай ему еще несколько монет, — при этих словах Мигулин подал Анжелике небольшой, но тяжелый кошель. — Сомнительно, конечно. Воры они страшные. Но бывает, что и честные встречаются. Как он тебя в Кафу доставит, ищи ваших, что тебя встречают…

— Откуда ты знаешь…?

— Слыхал краем уха, как ты с тем влохом разговаривала.

Все оборачивалось лучше, чем представлялось недавно Анжелике.

— Это твой перстень? — спросила она Мигулина, разглядывая рассыпающий огоньки камень.

— Чей он только не был…!

Анжелика почувствовала некоторую растерянность. Ей просто так отдавали бриллиант в пять тысяч ливров.

— Как я могу отблагодарить тебя? — спросила Анжелика, не поднимая глаз.

— Э-э, мне доброе дело на небесах зачтется, — усмехнулся казак. — Жива останешься, сочтемся. Как-нибудь…

Глава 19

В полной темноте казачья флотилия неслышно поплыла к крымскому берегу. Корабль бросили на плаву. Зажечь его Самаренин запретил, чтоб дым и пламень не встревожили пребрежное население, а использовать его казаки не могли из-за отсутствия ветра.

Перед тем, как тронулись в путь, на думбас, где сидели Мигулин и Анжелика, пришел незнакомый угрюмый казак со шрамом через все лицо, разместился на носу и теперь тихо командовал, куда править.

Впереди показался крошечный огонек, второй, третий… По команде казака со шрамом думбас взял правее, оставляя огоньки за левым бортом. Когда они остались далеко в стороне, опять свернули к югу, к берегу.

Приближались осторожно, бесшумно, так же, как плыли когда-то мимо башен и Азова по ерику и речке Каланче. Казак со шрамом первым прыгнул в воду. Нос думбаса вытащили на каменистый берег. Оставили около судна несколько человек, а все остальные, неслышно ступая, пошли за провожатым вверх по извилистой тропинке. Мигулин, приотстав от остальных, вел за руку Анжелику. Перед отплытием, в каюте корабля они общими усилиями соорудили для Анжелики что-то наподобие азиатского костюма из разноцветных шаровар, безрукавки, теплого плаща и немыслимой сложности тюрбана. Так, по мнению Мигулина, должна была выглядеть знатная азиатка.