Чтение онлайн

— Совершенно верно. Всего одно, если быть точным, да и на каком-то приеме нам довелось переброситься парой дежурных слов… Так или иначе, получилось красиво: в волшебном мире творится полнейший беспредел, процветает клевета и коррупция…

— У нас это любят, — вставила девушка, невольно поражаясь наглости своего нанимателя. — И что было дальше?

— Дальше — на слушание дела прислали наблюдателей от магглов, у них ведь тоже есть особое подразделение по работе с магами. Министерство скрепя сердце выделило охрану для них… сами понимаете, как велик соблазн воздействовать на обычных людей! Заседание длилось шестнадцать часов с одним перерывом — и это только финальное слушание… Но главное, — он вдруг хищно улыбнулся, — это была такая плюха моим противникам! Как же, Люциус Малфой, Пожиратель смерти — и вдруг призывает на помощь якобы презираемых им магглов! Нонсенс!

— Вы теперь будете навроде белой вороны, сэр, — хмыкнула Эйприл. — Ваши прежние соратники отшатнутся — как же, магглолюб! А противники вряд ли поверят, что вы вдруг перевоспитались.

— Да и Моргана с ними всеми! Те, у кого мозгов достаточно, меня поймут, а сумасшедших фанатиков… что с одной стороны, что с другой, с меня довольно. Право слово, лучше иметь дело с магглами, чем с этими…

— И каков был вердикт суда? — спохватилась девушка.

— Публичные извинения — мою фамилию ведь долго полоскали в прессе. Приличная компенсация за причиненный моральный вред — лишиться всей семьи, знаете ли, не шутки. Компенсация материального ущерба — тех же лошадей ведь так и не вернули, а они стоили больших денег… да и из дома кое-что пропало. Компенсация физического ущерба — несколько месяцев в Азкабане здоровья мне не прибавили. А главное… — тут Люциус блаженно улыбнулся и допил бренди. — Главное — Дамблдор отстранен от должности главы Визенгамота! Пусть временно, до окончания разбирательств, но это уже немало…

— Нет ничего более постоянного, чем временное, — ввернула Эйприл.

— О да, и я постараюсь это обеспечить! — Он посерьезнел. — На подготовку уйдет еще некоторое время. Все должно быть безупречно…

— О чем это вы?

— Скоро узнаете. И, мисс, мне снова потребуется ваша помощь. Вы, в конце концов, одно из главных действующих лиц в этой истории!

— Не вопрос, сэр, — пожала плечами Эйприл, — сделаю все, что в моих силах… за дополнительную плату, разумеется.

— Меркантильность — бич нашего времени, — печально произнес Люциус и тяжело поднялся. Его качнуло, но равновесие он удержал. — Спокойной ночи, мисс. Я намерен пить, пока не отключусь, а до этого еще далеко… Словом, постарайтесь не шуметь с утра.

— Хорошо, мы будем тише мыши, — усмехнулась она. — Вас, может, проводить?

— Нет уж, спасибо. У порога нет Фенелли, а кто знает, что взбредет вам в голову?

— Сэр, я предпочитаю трезвых мужчин, — ответила Эйприл и удалилась, успев еще расслышать, как изобретательно ругается Люциус, наткнувшись на какой-то предмет обстановки и что-то с грохотом уронив. — Значит, вышел на тропу войны? Как бы тебя самого вместо топора не закопали…

Утром Эйприл разбудила Драко пораньше и после завтрака увела его в классную комнату, подальше от апартаментов хозяина. Тот как-то обмолвился, что существуют антипохмельные зелья, но девушка на собственном опыте знала, что помогают такие средства мало, и настроение у хозяина вряд ли будет радужным.

— У твоего папы болит голова, он очень просил не шуметь, — ответила она на невысказанный вопрос Драко. — Так что сейчас позанимаемся, а потом пойдем наружу, там снегу нападало, можно в снежки играть! Только подальше в парке и без визга, договорились?

— Конечно! — с энтузиазмом согласился он и ретиво взялся за выданное Эйприл задание, но скоро оторвался от тетради и спросил:

— Эйп, а ты скучаешь по ферме?

— Конечно, — ответила она. — А почему ты спрашиваешь?

— Ну так… Жалко, что нельзя туда сходить…

— Драко, перестань намекать, — сказала Эйприл. — Нам с тобой за пределы поместья и носа высунуть нельзя, не то что… Погоди, вот разберется твой отец с делами, даст мне заслуженный выходной, я и поеду домой!

— А я?!

— Если захочешь и папа позволит, и тебя с собой возьму.

— Захочу, — твердо произнес Драко. — Жалко, ты даже написать им не можешь…

— Я сказала, прекрати эти намеки, — велела девушка. — Говори прямо, что там у тебя за идеи?

— Папа сказал, что у волшебников почту носят совы, а у Огаста есть почтовые голуби… — выдал тот и таинственно умолк.

— Мило, — оценила Эйприл. — Только, Драко, это не сработает. Чтобы голубь летел, куда нужно, его надо обучать. То есть если взять одного с голубятни и выпустить его отсюда, он, скорее всего, вернется домой, но обратно к нам уже не полетит.

— А если его заколдовать?

— А ты умеешь?

— Нет… А Молли наверняка может!

— Может, проще тогда попросить Молли подбросить записочку? — спросила Эйприл, посмеиваясь, и Драко обиделся. — Не дуйся. Сейчас придумаем что-нибудь… Молли!

Домовуха явилась мгновенно.

— Чего изволите?

— Ты знаешь ферму неподалеку, что принадлежит семье Логг?

— Молли знает, — подумав, кивнула та.

— Там есть голубятня. Ты можешь принести сюда белого голубя?

— Молли может, — уверенно ответила домовуха.

— Тогда принеси его для Драко. Но, Молли, пожалуйста, только одного!!! Любого белого голубя!

Та кивнула и исчезла, а Драко уставился на Эйприл.

— Ты же сказала, что он обратно не полетит! Только домой!

— А нам обратно и не надо, мы же не собираемся завязывать переписку по голубиной почте… Напишем, что у нас все хорошо, и хватит. Понимаешь, если голубь один раз прилетит из поместья на ферму, это вряд ли заметят, мало ли тут птиц! Но если он будет летать туда-сюда постоянно, нас живо накроют!

— А что же ты просто не велела Молли оставить там записку? — поинтересовался Драко. — Сама же предложила!

— Но это ведь не так интересно, — серьезно ответила девушка. — Ты вот что, напиши что-нибудь, все будут рады. И я пока тоже накарябаю пару слов…

Когда спустя полчаса Люциус, придерживая раскалывающийся висок, вошел в классную комнату, глазам его предстало презабавное зрелище. Драко, напряженно сопя от усердия, выводил большими буквами: «тетя сара дядя стэн мэй джун джон джулия огаст все хорошо папа и эйп хорошие зопеску надо зжеч!», а на столе перед ним вертелся и ворковал белый мохноногий голубь, на левой лапке которого уже красовалась крохотная записочка, а хвост был перемазан чернилами.

— Это что? — негромко спросил он, потому что от громких звуков хотелось умереть на месте.