Чтение онлайн

— Это верное решение, господин Трошин.

— Прекрасно. Тогда, думаю, вас устроят выплаты, скажем, первого числа каждого месяца?

— Вполне, господин Трошин. Сегодня, если я не ошибаюсь, пятнадцатое, не так ли?

Намек был столь прозрачен, что не понять его было бы оскорблением. Оскорблять очкастого Саша не собирался.

— Да, разумеется…

Александр подошел к сейфу, открыл его и, вздохнув, извлек на белый свет тощую пачку долларов. Гости могли видеть, что сейф практически пуст — пара пачек сторублевок — и, пожалуй, все.

— Вот, господа, тысяча долларов. За полмесяца. Очкастый принял купюры и неторопливо уложил их в бумажник:

— Думаю, это хорошее вложение денег, господин Трошин. С вашего позволения, мы удалимся, дела, знаете ли…

— О да, да, конечно.

Когда за вымогателями закрылась дверь, Александр рухнул в кресло и расхохотался. Штерн бросил на него непонимающий взгляд.

— А я не вижу в этой ситуации ничего смешного, Александр Игоревич. — Жуткий акцент исчез из его речи словно по мановению волшебной палочки. — Я ведь правильно понимаю: это были представители пресловутой русской мафии?

— Разумеется.

— Так стоило ли им платить?

— Генрих Генрихович, в одном эти уроды правы: вы совершенно не представляете себе русских реалий. Разумеется, я мог выбросить их в окно. Разумеется, вместе с моими ребятами я бы раскатал по асфальту два-три десятка их боевиков, если бы им вздумалось качать права силой. Но дело ведь на этом не закончится. Во-первых, мы вряд ли сможем уберечь ту же Ниночку… Тому, кто рискнет тронуть Лику или Наташу, я не завидую. Во-вторых и в главных: если мы искалечим десяток-другой бандитов, общество в целом станет здоровее… Но нами вплотную заинтересуются компетентные органы. А вдруг они окажутся слишком компетентными? К тому же эти копейки… Да пусть подавятся.

— Все, что вы говорите, довольно разумно, — скривился Штерн, — и все же это смешно. Одна из лучших Команд в обитаемом космосе — и платит отступное шайке мелких вымогателей.

— Шеф, если вы свернете нашу деятельность здесь, я с огромным удовольствием отправлю всю эту шайку к их наверняка гадким предкам. И рука у меня не дрогнет. Хотя, пожалуй, тогда придется покинуть страну.

Штерн встал, извлек из бара бутылку коньяку, неспешно вылил содержимое в пивную кружку и столь же медленно высосал все до дна. Задумчиво повертел в руках пустую тару, аккуратно опустил ее в корзину, затем достал из бара еще бутылку. Его способность глушить коньяк чуть ли не ведрами поначалу приводила Сашу в ужас, и только потом, с полгода спустя, он выяснил для себя причину феномена. Штерн не был человеком, и спиртное действовало на него иначе, чем на людей. От хорошего коньяка он получал чисто эстетическое удовольствие. Снова рухнув в кресло с полной кружкой в руках, он вздохнул:

— Вообще говоря, утрясти все вопросы с вашими правоохранительными органами было бы не так уж и сложно… — заметив, что Трошин собирается возразить, он обреченно махнул рукой. — Да не спорю я с вами, Александр Игоревич, это так, мысли вслух.

— А почему в присутствии официальных… и таких вот полуофициальных лиц у вас прорезается акцент? — поинтересовался Саша.

— Я все-таки что-то понимаю в этих ваших российских реалиях, — несколько сухо ответил Штерн. — У вас почему-то к иностранцам относятся лучше.

Саша расхохотался:

— Генрих Генрихович, ваш неподражаемый акцент встал нам, по меньшей мере, баксов в пятьсот. Ну кто из наших бандюг поверит, что немец делает в России бизнес и при этом не имеет доходов? Наши пыльные полки почти убедили их, что взять с «Арены» можно немного.

— Ладно, шутки шутками, а пора и дело делать. — Штерн стал серьезным. — Александр Игоревич, официально извещаю вас о предстоящей Арене. В воскресенье… Не морщитесь, сроки от меня, как вы понимаете, не зависят.

— Группа?

— Группа «С» Все материалы через тридцать минут будут в ваших компьютерах. И имейте в виду — дело очень серьезное. В этот раз вам противостоит весьма сильная Команда.

Телефонный звонок оторвал Михаила от крайне важного дела — он пил кофе. Важным дело являлось прежде всего потому, что в этот раз кофе был хорошим, дорогим — в его жизни такое случалось нечасто. На зарплату рядового опера можно пить только Mysor Gold, в просторечии именуемый «мусором» и, следовательно, вполне подходящий для обшарпанных стен райотдела. Но Миша любил хороший кофе. И когда очередной потерпевший, с вожделением поглаживая утянутый у него два дня назад портфель с документами, который добросовестно нашел Михаил Угрюмов в подъезде собственного дома простофили, протянул старшему лейтенанту банку Carte Noir, опер не устоял. И теперь он наслаждался ароматом хорошего кофе и злился по поводу того, что какая-то зараза звонит в такое время, совершенно не понимая, что в девять часов вечера он, Михаил, уже может быть и дома.

Телефон не умолкал.

— Меня здесь нет, — заявил Михаил висящим на стене часам. — Вам это ясно?

Часам было ясно. Телефону — нет.

Миша вздохнул, одним глотком отправил в себя остатки кофе из кружки и потянулся к трубке.

Телефон с готовностью замолчал.

— Своличь ти гнусний, — сообщил Миша телефону новость, тот в ответ немного подумал и зазвонил снова.

— Угрюмов, — сняв трубку, буркнул он так, чтобы на том конце провода поняли, что совершили ошибку. Очень большую.

— Мишка! Привет! Ты еще пашешь?

— Нет, кофе пью, — сварливо ответил Угрюмов, однако его фраза была воспринята как шутка.

— Ну допивай-допивай… Мне потом перезвонить?

— Слушай, Петро, не выделывайся, чего надо?

Петька был старым приятелем Михаила, одно время пахавшим, можно сказать, за соседним столом, а потом неожиданно сменившим амплуа и переместившимся в частное агентство. Занимаясь исключительно отслеживанием неверных мужей и — гораздо чаще — неверных жен, он довольно быстро пошел в гору, купил приличную машину, подумывал теперь о приличной квартире и позволял себе поить старого приятеля весьма приличным кофе. По старой памяти он не раз предлагал Мишке присоединиться к нему в святом деле оздоровления морального климата общества, но тот каждый раз вежливо отказывался, ссылаясь на долг, честь и совесть. Петька соответственно воспринимал это как намек на отсутствие у него, Петьки, вышеупомянутых качеств, обижался, не разговаривал с Михаилом дня три-четыре, а потом все снова возвращалось в привычную колею.

— Ты же Генку Кобру помнишь?

— Ну допустим…

— Хочешь, информацию подкину? Мои топтуны сегодня его просекли: он вместе с Серегой Носовым в одну фирмочку наведывался.

— Носов? Это который Хряк? А он что, на свободе?

— Миша, ты меня огорчаешь. Свой контингент надо бы знать.

— Петро, ты же все прекрасно понимаешь. Это не мой контингент. Это клиенты РУБОПа, а мне в их дела влазить не с руки. А что за фирмочка?

— Ага, заинтересовался?

— На самом деле у меня и так забот выше крыши. И без Кобры с Хряком. Но… не томи, давай, что там у тебя? На том конце провода повисла недолгая тишина.