Чтение онлайн

– Думаешь, это дело не связано с предыдущими?

– Я этого не говорила. Это дело отличается от предыдущих. Возможно, я все еще не понимаю общей схемы. В отличие от других дел, мы прибыли сюда, когда представители противоборствующих сторон все еще живы. Возможно, успей мы вовремя в прошлые разы – все сложилось бы иначе?

– Тебе нужно выспаться, Полли. Твои глаза не меняют цвет, и меня это беспокоит.

– Зато меня – нет, – я улыбнулась. – Что думаешь на счет Райта?

– Пока от него никакого толка. Он рассказывает все, что мы уже знаем.

– Хотела еще кое-о-чем спросить тебя.

– Спрашивай, – рассмеялся Алексей.

– Дело моих родителей.

– Не начинай! – злобно прошипел он. – Мой ответ, как всегда, «нет!»

– Я буду продолжать тебя спрашивать до тех пор, пока ты не ответишь мне: «Да».

– Ты никогда не успокоишься, не так ли? – обреченно произнес он.

– Нет, – я открыла машину и села в нее.

Алексей развернулся и ушел.

***

По дороге в мотель я купила пиццу и заперлась в номере, чтобы поесть в тишине и спокойствии. Развернула голограммы с материалами дела по периметру помещения, а сама завалилась на кровать с коробкой пиццы. Три фамилии в цепочке были мне известны. Эндрюс Годфри – любовник Софи Крейн – фотограф и ищейка. Два с половиной месяца назад он три недели не появлялся на работе. Именно в это время кто-то следил за Мэйю Соммервиль в Д.Л. Сейчас ребята пытаются определить, воспользовался Годфри самолетом, чтобы добраться до Д.Л., или выбрал наземный транспорт. Потом попробуют установить, где он находился в Д.Л., где жил, покупал себе еду. На это требуется время, но, если Годфри действительно следил за Мэйю, мы это узнаем. Материалы слежки были обнаружены на инфоблоке Питера Донохью, вместе с другими документами, обличающими сеть. Более того, ребята из магазина сообщили, что их охранник подрабатывал фотографом и подбрасывал снимки газете, в которой трудился Питер Донохью. Закари Джонс был любовником Питера и явно работал вместе с ним. У двоих был мотив для мести. Сеть убила брата Донохью. Мэйю Соммервиль убила отца Джонса. Какой мотив для мести у Годфри? Закари Джонс пропал до нападения на Мэйю. Остальные двое, а именно Годфри и Донохью, в момент нападения находились в округе Т. Среди вас был четвертый, ребята. Кто четвертый и какой у него мотив?

Зазвонил мой телефон. Это Шатски.

– Надеюсь, у тебя хорошие новости? – спросила я, пережевывая кусок пиццы.

– Приятного аппетита!

– Спасибо!

– Годфри летал в Д.Л. в конце июля, – радостно произнес Шатски. – Представился другим именем. Вернулся через две недели тоже самолетом.

– Установили, где жил в Д.Л.?

– Полли, тебе все и сразу подавай? – разозлился Шатски. – Мы не волшебники!

– Не кипятись, – предупредила я.

– Ты лучше жевать перестань! А то сейчас подавишься!

– Выкладывай, – я отложила кусок пиццы.

– Мы знаем, что родители Эндрюса Годфри погибли при пожаре в Г. округ Г.

– И?

– Возгорание на фабрике кожевенных изделий. Тридцать семь погибших.

– И? – я начала терять терпение.

– Фабрика принадлежала фонду, которым управляла семья Крейнов.

– Месть – вот мотив! – воскликнула я. – Шатски, ты молодец!

– Полли, я не знаю, как увязать предыдущие эпизоды с этим. Твоя теория трещит по швам. Мы до сих пор не нашли свидетельств пребывания Гордфри, Джонса или Донохью в одном из городов, где были прошлые эпизоды. На последние четыре года у этой троицы крепкие алиби.

– Должен быть в их группе четвертый. Найдем четвертого – раскрутим дело. Скинь мне списки детей-сирот из приюта, в котором одновременно была эта троица.

– Скину, – устало вздохнул Шатски.

– Давай, – я отключила вызов и улыбнулась. – Кто четвертый, ребята? Ведь у него зуб на Ригардов. У четвертого – зуб на Ригардов…

В дверь постучали. Я быстро заглянула во второе измерение и открыла Уоррену Райту.

– Проходите. Пиццу будете?

– Я не голоден. Благодарю, – Райт вошел в комнату и осмотрелся.

– Все подслушали? – поинтересовалась я, присаживаясь на кровать, чтобы доесть.

– Не имею такой привычки, мэм.

– Неужели! – засмеялась я. – Присядьте, не стойте.

Уоррен присаживаться не стал. Он начал расхаживать по комнате, внимательно изучая каждое из дел на проекциях.

– Почему вы хранили дела в распечатанном виде и делали свои пометки только на бумаге? – спросила я.

– Бумагу трудно взломать, – ответил он.

– Старые привычки? – я откусила кусок пиццы.

– Читали досье? – он прошествовал мимо меня и присел, читая мои пометки под досье на Питера Донохью.

– За что вас сослали из службы контроля?

– За дело, – он встал и подошел к делу Джонса. – Вы работаете только с электронными версиями. Не любите старую школу?

– Считаю ее пережитком прошлого.

– Или возить с собой папки с документами слишком накладно? – он обернулся ко мне и улыбнулся.

По телу разлилась предательская нега. Не-е-ет…

– Вы правы, бумаги возить с собой достаточно неудобно.

– Почему ваши глаза не меняют цвет?

– Напряжение сказывается, – я отвернулась.

– Но вас это беспокоит, иначе, не носили бы темные очки в пасмурную погоду.

– Хранители с черными глазами пугают людей. Я не должна никого пугать. Я должна предрасполагать.

– Вы смотрите на людей свысока и не стараетесь этого скрыть. Какое уж тут предрасположение?

– Поспешные выводы многих погубили, – я дожевала пиццу, смяла коробку и выбросила ее в ведро.

– Переодеваться будете? – Уоррен присел в кресло в углу комнаты, как будто занял место в кинотеатре на заднем ряду.

– Мы поедем опрашивать соседей Годфри. Из нас двоих кто-то должен выглядеть представительно, – я пригладила лацканы пиджака, в котором валялась на кровати.

– Опрос соседей проводил мой брат Билли. И ему они ничего нового не сказали. А у меня нет оснований не верить брату.

– Разве не офис в С. этим должен был заниматься?

– Мы командуем офисом в С. Поэтому дела, за копиями которых вы приехали, оказались у нас. Но вы и сами об этом знаете, – он снова улыбнулся.

– Официально вы помогаете им в расследованиях в связи с недостатком персонала в С. Значит, неофициально, офис в Р. управляет офисом в С.?

– Официально я сейчас зашел к своей новой знакомой Полли, чтобы порезвиться с ней на этой кровати. Неофициально я помогаю вам разобраться в деле, которое интересно и мне самому.

– Вот этот ваш интерес, – я указала на Уоррена, – он чем вызван?

– О каком, из выше изложенных, вы спрашиваете? – с непроницаемым видом спросил он.

Клинья подбивает? Да, нет… Нет-нет-нет. У него своя игра и, кажется, я в ней принимаю какое-то участие.

– А их несколько, ваших интересов?