Аритмия
Шрифт:
— Алло…
Тишина.
Проходит секунда. Две. Три.
Ногтями впиваюсь во внутреннюю сторону ладони и замираю, задержав дыхание.
— Привет, Арсеньева…
Непроизвольно прикрываю глаза.
Всего два слова, и мой вроде как устоявшийся мир вновь разбивается на мелкие осколки…
Сказать, что я удивлена — это ничего не сказать. Столько времени прошло…
В последний раз мы виделись в зале суда. С тех пор ни звонков, ни сообщений, ни встреч. А ведь я столько раз порывалась пойти к Нему! Но разве могла уязвленная гордость позволить мне это сделать?
«Уходи. Все кончено».
Сказанные им слова до сих пор тлеют пеплом в груди, но, вопреки всему, я так рада его слышать…
— Как дела? — интересуется он, пока я по-прежнему не могу произнести и слова. — Дарин…
Спину обсыпает мелкими мурашками.
— Извини, я просто… не ожидала, что ты позвонишь, — признаюсь честно.
— Захотелось.
Его голос звучит как-то странно, и я не могу понять, что именно меня настораживает.
— Ты…
— Я был в церкви сегодня, — выдает вдруг. — Ты вообще как, представляешь это?
— Почему нет? — подхожу к окну.
— Хотя бы потому что внутри меня чертов ад…
«Я был в церкви сегодня».
— Ты все еще в… больнице?
— Называй вещи своими именами, но нет, я уже не на дурке.
Разнервничавшись, снова испытываю нехватку кислорода. Если он не там, значит…
— Комиссия. Врачи. Тебя отпустили?
— Я сам себя отпустил, — отзывается невозмутимо.
Неужели сбежал?
Тревожно.
— Рядом со мной тухнут свечи. Бабка сказала, что это — дерьмовый знак, — продолжает рассказывать он.
— Ян…
— Я видел его десять дней назад. Держал на руках. Говорил с ним… — прерывается на паузу и рвано выдыхает. — Чувствовал, происходит что-то неладное. Он всегда был ласковым, но в тот день особенно. Даже смотрел на меня так, словно… прощается.
Понимаю, что речь идет о Савелии, и сердце, ударившись о ребра, туго сжимается.
— Знал ли я, что это будет в последний раз? — спрашивает хрипло. — Чудик сказал, что любит меня, а я ничего не ответил. Не ответил ему, понимаешь, Даш? Не сказал, что тоже…
Горячие слезы льются по моим щекам. Он молчит, а я сейчас как никогда отчетливо осознаю, что больше всего на свете хотела бы оказаться рядом с ним.
— Где ты? — вырывается само собой.
— Сука, как же страшно, Даша… Я вообще не готов принять это. Я, мать твою, не готов видеть его здесь, рядом с ней! — задушенно кричит, и я невольно содрогаюсь всем телом. Столько боли и отчаяния мне передается.
— Ян…
— Ты тоже знала? Тоже?
Совесть колет тысячей иголок, я собираюсь объясниться с ним, однако внезапно наш разговор прерывается, и мои попытки до него дозвониться, увы, безуспешны.
— Даш, все нормально? Почему ты плачешь? — ошарашенно смотрит на меня Лена.
В ответ только отрицательно качаю головой.
Ничего не нормально.
— Могу я чем-то помочь?
— Мне надо идти, Лен.
— Иди конечно, мы уже закончили уборку.
Киваю и спешу в подсобку. Достаю из шкафа куртку, быстро переобуваюсь в сапоги и еще раз набираю номер, с которого звонил мне Ян.
Проклятый телефон!
Вызывая такси, лихорадочно думаю, куда ехать. Где его искать? Дома ли он?
Звоню матери Романа. К счастью, она отвечает уже через два гудка.
— Марина Максимовна…
— Дашенька.
— Вы в больнице? — только и могу произнести.
— Да, — вздыхает тихо.
— А Ян? — на ходу накидываю куртку и выхожу в коридор, на прощание махнув Лене рукой.
— Приходил, Даш… — начинает плакать. — К Савке никого не пускают, но ты же знаешь его. Плевать он хотел на их запреты.
— Давно ушел? — жестом прошу охранника открыть дверь.
— Давно.
— Ясно, я поняла, спасибо. Позвоните, пожалуйста, если будут новости, — договариваю с трудом.
Савелий после операции к нам не вернулся. Второй день пошел, а врачи лишь разводят руками. Мол, предупреждали, что исход может быть и таким…
Улица встречает меня разыгравшейся метелью. Сугробы по колено. Все кругом белым-бело.
«Я был в церкви. Ты вообще представляешь это?»
«Рядом со мной тухнут свечи. Бабка сказала, что это — дерьмовый знак».
«Сука, как же страшно, Даша… Я вообще не готов принять это».
«Я, мать твою, не готов видеть его здесь, рядом с ней!»
В груди резко простреливает. Цепенею от внезапной догадки и чувствую тревожную пульсацию в горле.
«Здесь, рядом с ней».
Напрягаю память. Меняю адрес в приложении, и водитель тут же отказывается от поездки. Пытаюсь вызвать заново, но никто не спешит откликнуться. Кому охота ехать за город в новогоднюю ночь.
— Да что же это такое!
С досады хочется разбить телефон о ступеньки.
В этот самый момент получаю уведомление и с облегчением выдыхаю, когда пару минут спустя к зданию центра подъезжает желтый автомобиль.
Спускаюсь, сверяю номера с теми, которые отображаются в приложении, и забираюсь на заднее сиденье.
— Доброй ночи, девушка-красавица, — здоровается со мной водитель.
— Доброй.
— С Новым годом! Не ждал уже приятной компании, а тут такой сюрприз, — широко улыбается и подмигивает.
Он мне совсем не нравится, но я стараюсь не думать об этом. Мысленно прокручиваю наш с Яном разговор, и волнение в груди лишь множится.