Чтение онлайн

Стужа стоял на носу, картинно расставив ноги, не отрывая от глаз бинокль. Ну прямо морской волк, кисло подумала Лидка. Будто услышав ее мысли, Стужа опустил бинокль, огляделся, поманил пальцем Игоря.

– Слушай, Рысюк, вот туда смотри, прямо по курсу, как увидишь спины – свистать всех наверх, ясно?

Рысюк кивнул. Перенял позу Президента, уставился на горизонт.

Стужа враскорячку прошел вдоль борта. Потрепал внука по коротко стриженной голове.

– Ну что, мужик, стрелять будем?

Наследный принц изобразил на лице крайнюю усталость.

Стужа вернулся с тяжелым брезентовым свертком. Остановился на палубе, развернул брезент, негромко урча, принялся осматривать извлеченные на свет винтовки. Две штуки – весьма внушительное с виду, лоснящееся от смазки, сытое, ухоженное оружие.

– Валерик, – это внуку, – глянь, какие красавцы… Ну, возьмешь один?

Наследный принц втянул голову в плечи. Ему хотелось на твердую землю, в кресло перед телевизором, и чтобы все отстали.

– Ну, Валер, что ты раскис, как баба… – с неожиданной нежностью пророкотал Стужа. – Пацанам потом расскажешь – умрут ведь от зависти. А?

Мальчишка мотнул головой.

– Есть! – крикнул Игорь со своего наблюдательного пункта. – Действительно, стая здоровая…

Стужа обернулся на его крик и улыбнулся. Лидка сидела, привалившись спиной к борту; так случилось, что именно в этот момент лицо Стужи попало в поле ее зрения.

Стужа улыбнулся, а Лидку передернуло. Вспомнился институтский курс бытовой медицины. И единственный в жизни визит в морг.

Она прикрыла глаза.

Тускло звякнули извлекаемые из коробки патроны. Лязгнул затвор.

– Вовка! – крикнул Стужа, обернувшись к капитанской рубке, перекрывая рыком и волны, и ветер. – Давай их мне под правый борт! – И, уже изготовившись для стрельбы, через плечо спросил Рысюка: – А ты стрелять будешь?

Рысюк перевел взгляд на невидимое Стуже Лидкино лицо. Улыбнулся, отрицательно мотнул головой:

– У меня рука дрожит, Петр Максимович. После вчерашнего.

– После вчерашнего? – Стужа оглушительно захохотал. – Слабак ты, Игорешка, с чего ж дрожать-то?

Рысюк рассмеялся в ответ – совершенно естественно и даже весело. Лидку передернуло снова.

Траулер повернулся носом против волны – Лидка судорожно ухватилась за поручни. То зарываясь в пену, то выныривая, поднимая фонтаны воды, суденышко нагоняло стаю дальфинов.

– Идиоты, – сказал Стужа. – Еще говорили, будто мозги есть у них. Были бы мозги, ка-ак драпанули бы сейчас, только бы мы и видели… Не. Вон, смотри, Игорек.

Спотыкаясь о канаты, облепленные чешуей, поскальзываясь на мокрых досках и оступаясь на неопознанном хламе, Лидка добралась до железной лесенки, ведущей наверх, в рубку, и зацепилась за нее мертвой хваткой. Качку она переносила относительно легко, но перспектива не удержаться и врезаться в борт мало ее прельщала.

Брезентовый плащ вонял рыбой. Дохлой, мутноглазой, не выпотрошенной вовремя.

За бортом будто повернулось черное лаковое колесо – дальфинья спина. И еще. И еще – в отдалении. Скоро Лидка сбилась со счета, стая действительно была немаленькая.

Кораблик по-прежнему раскачивало. Лидка была более чем уверена, что генерал промахнется; ветер, ревущий в ушах, благополучно съедал все звуки.

Траулер врезался в стаю, отделяя от общей группы три или четыре твари. А потом широко, как в слаломе, развернулся – рубка прикрыла Лидку от ветра, отчего вокруг сделалось тихо-тихо, почти как под водой.

И в этой-то тишине генерал выстрелил. Запрыгала по палубе гильза.

– А-а, н-на тебе, сука, н-на! На, на, получай!

Стреляные гильзы летели и летели. Игорь, приподнявшись на цыпочки, с интересом заглядывал за борт; генерал вскинул руку, давая указания невидимому Вовчику:

– Дальше! Гони!

По накренившейся палубе покатились предметы. Выбралась откуда-то жестяная банка с окурками, неспешно двинулась от борта к борту, то и дело роняя то жеваные бычки, то докуренные лишь до половины дорогущие сигареты с золотой каймой и отпечатком помады на фильтре. «Кого они тут ловят, на этом траулере?» – подумала Лидка.

Снова возник ветер. Лидка съежилась, пытаясь запахнуть плащ без помощи рук – руки она по-прежнему не решалась оторвать от лесенки. Генерал стрелял и стрелял, заряжал и стрелял снова. Сперва Лидка видела только его затылок, но потом Стужа поменял ракурс стрельбы, повернулся к Лидке в профиль, и она удивилась.

На лице его не было, против ожидания, ни ожесточения, ни свирепой радости. Это было умиротворенное лицо счастливого человека, разгладились морщины, исчез привычный оскал, генерал походил сейчас на пожилого клерка, вернувшегося со службы домой и наконец-то добравшегося до любимой коллекции марок. Лидка поднялась на несколько ступенек выше.

Нет, море не меняло цвет. В отдалении мелькали спины – стая спешно уходила. Вероятно, дальфины не были такими идиотами, какими считал их Президент; самоубийцами, во всяком случае, они не были точно.

Среди уходящих не было ни одного раненого. Лидка прищурилась. Ни одного.

– Девять, – сказал Стужа, опуская винтовку. – Девять. Приедем домой, зарубки буду делать. Итого – сто пятнадцать. Есть что отпраздновать, Рысючина…

– Мясо-то пропадает, – огорченно сказал тот самый пожилой морячок, что снабдил Лидку и Рысюка нечистой парусиной. – Гарпуном бы, так был бы толк. А так – рыбам корм.

Стужа неприязненно зыркнул на старичка так, будто тот предлагал закусить червями.

– Девять, – раздумчиво пробормотал Рысюк. – Я вот семь насчитал. Как их учитывать, твои трофеи?

Стужа в момент надулся, побагровел, напряглись жилы на толстой шее.

– Банкиров контролируй и министров там разных… ЭТИХ я чую. Я их сто пятнадцать штук уложил в новом цикле, и ТОГДА – штук двадцать глеф. ЭТИ тоже были глефами – может, человечины пробовали, а ты, – это морячку, – ИХ жрать собрался?!