Чтение онлайн

Армаген пожал плечами. В случае непредвиденных обстоятельств можно согреться и магией. Благо, скудных знаний огненных потоков для этого достаточно.

— Дверь будет не заперта, но вход на нижние ярусы для вас закрыт. Суд назначен завтра на полдень. Потерпите немножко и будете вознаграждены.

— Хорошо. От бумаги не откажусь.

Раун кивнул и вышел, поманив за собой инквизиторов. Через десять минут принесли нечто, больше походившее на огромный табурет. К своеобразному столу прилагалась стопка пергамента и два карандаша — синий и красный.

Непонятно зачем оставили охрану — толстого городского стражника с опухшим от пьянства лицом. Из сизого носа торчали измазанные соплями волосы, а дыхание состояло из адской смеси чеснока и перегара.

К счастью, толстяк уселся в центре яруса — на ступеньку винтовой лестницы. Но чуткому эльфийскому обонянию этой меры оказалось мало — пришлось высунуть лицо в окно и наслаждаться вечерней прохладой.

Вскоре взойдет Луна. Слабее, чем прошлой ночью, но еще способной пробудить зверя. Превращение начнется ближе к утру. Голод, возбуждаемый воспоминаниями о трапезе монстрятиной, давал понять — без заклинания до суда не дожить.

Стараясь не обращать внимания на запах, Армаген подтащил кровать и стол поближе к окну и принялся восстанавливать по памяти формулу. Знаки, вплоть до последнего предложения, были заучены наизусть — на их изобретение и совершенствование ушло около пяти лет. А вот с завершающими символами придется серьезно поработать, иначе из приемных покоев целитель попадет сразу на костер. Точнее, сперва с вампиром побеседует палач, так что аутодафе — далеко не радужная перспектива.

— А ты сильный, — пробубнил надзиратель. — Девки любят таких.

— Угу, — ответил эльф, расписывая пергамент фрагментами новой формулы.

— Отжимаешься, небось? Я когда в регулярной армии служил — двадцать раз отжимался. А потом уволили за пьянство, перевели в городскую стражу.

— Ты можешь помолчать? — не выдержал Армаген.

— Да ладно. Тебе, жалко, что ли? Я вообще подземелье сторожу — там весело. А тут скучно. Никого не пытают, никто не кричит.

Эльф заскрипел зубами. С таким собеседником превращение начнется раньше срока.

Солнце клонилось за горизонт, в домах потихоньку зажигались огни, а последнее предложение по-прежнему отсутствовало. Имей колдун возможности для испытаний — процесс бы значительно ускорился, но тестировать новые магические символы в застенках инквизиции — верх идиотизма. Оставалось надеяться на ум и опыт — иных помощники в сложившейся ситуации не было.

Армаген проработал до поздней ночи. Тщательно взвесил все за и против, проверил качество начертания формулы. По идее, получившееся заклинание должно сдержать болезнь часов на восемь-десять. Как раз достаточно для того, чтобы не превратиться в оплоте борцов с нечистью.

Осталось произнести заветные слова. Целитель глубоко вдохнул и закрыл глаза. Пора!

Ничего не произошло. Абсолютно ничего. Эльфийское сердце тревожно забилось. Может, ошибка в чтении? Армаген повторил формулу еще раз — уже громче. Результат тот же.

— Колдуешь, что ли? — послышался сонный голос охранника. — Не старайся, не получится.

— Почему?

— Ну дык сам как думаешь? Кого чаще всего в наши застенки волокут? Ведьм и опальных колдунов. Башню окружили магической защитой еще когда фундамент рыли!

Сильнейшее эмоциональное потрясение выступило катализатором, разрушив возведенные волей барьеры. Древний кровосос мгновенно вырвался на свободу. Охранник, лицезревший трансформацию, потерял дар речи. Крик отчаяния будто застрял в распахнутом рту, так и не долетев до посторонних ушей.

А лишние свидетели, особенно из лица церковников, Армагену вовсе не требовались. Небольшой удар плечом — и решетка камеры вывалилась из стены вместе с кусками камней. Молниеносный прыжок — дело ли для истинного вампира преодолеть пару десятков шагов — и острейшие клыки пронзили шею болтливого пьянчуги.

— Человечина с чесночком, в пивном соусе, — облизнул губы маг.

Чуткий слух уловил дробный топот на нижних ярусах. Видимо, гвардейцев все же привлек шум падающей решетки или церковники почувствовали пробуждение зверя — что гораздо хуже. Прежде чем покинуть башню, вампир решил замести следы и располосовал дырки от клыков перочинным ножиком, что выдали после «заселения».

Пусть думают, что арестант убил стражника и сбежал через окно, а решетку просто слабо закрепили в стене, вот и вывалилась от легкого толчка. За убийство представителя закона дадут немало лет, но, по крайней мере, не распотрошат на пыточном столе, как обычно поступают с вампирами.

Вырвав оконные прутья, Армаген выбрался наружу. Свежий ночной ветер приятно холодил кожу. Под ногами простирался спящий город, в представлении кровососа выглядевший праздничным столом.

Ловко цепляясь когтистыми пальцами за неровности кладки, эльф взобрался на крышу. Схватил мирно дремлющего дозорного за портупею и перекинул через зубчатый бортик. Краткий визг сменился глухим шлепком. Неподалеку залаяли собаки, учуявшие свежую кровь.

Разбежавшись, насколько позволял небольшой пятачок вершины, вампир прыгнул в ночь. Когда земля неизбежно потянула к себе, Армаген расправил крылья и спланировал за городскую стену. В столицу путь ему теперь заказан лет на сто — пока не вымрут все свидетели побега. Вампирские свитки гласили, что век для ночного зверя — что минута, но пока целитель не ощущал бега времени.

Первым делом нужно найти рыжую незнакомку. Спрашивать у посетителей столичной стоянки бесполезно — с вампиром вряд ли станут разговаривать. Ждать до утра, когда действие болезни закончится — самоубийство.

Эльф решил самостоятельно взять след. Ранее он никогда целенаправленно не охотился, но, согласно преданиям, дети ночи — первоклассные следопыты.

Никаких особых умений применять не пришлось — направление двух десятков фургонов, запряженных тройками лошадей, вычислит и ребенок. Следы широкой бороздой уходили на юг, в сторону полноводной поймы Миривы. Единственный смысл борделю отправляться в Мельм — крупный рыбацкий город с переправой на западный берег. А там — прибыльные гастроли по фортам и крепостям Фронтира.