Чтение онлайн

— Господи помилуй, что это?

— Рождественские подарки в июне. Приличная одежда. Туфли. Ну, и книги. Я купил разные, не зная, что ты любишь читать. И еще одно, чтобы ты вспоминала меня, когда тебе станет одиноко.

Хотя Кэйт и упрекала его за ненужные траты, ее охватило радостное любопытство.

— Что же это, Закария?

— Подожди до утра, тогда сама увидишь. Прочти, что там написано.

Кэйт взяла пакеты, протянула руку и обняла Зака.

— Как я хотела бы, чтобы ты остался со мной.

— Если бы от моего желания могла появиться радуга на небесах, Кэти, девочка, ты бы сейчас ее увидела… Но у меня на руках еще одна леди. И она еще больше нуждается в моей заботе.

Слезы хлынули из глаз Кэйт. Она кивнула, не в силах что-либо сказать. Она ведь сама хотела этого.

— Она может проснуться, — хмуро сказал он. — А значит, мне надо быть с ней на всякий случай.

Кэйт поцеловала его руку, стиснувшую решетку.

— Я просто вижу, как вы вдвоем спите в моей постели.

— Втроем, — поправил он, — не забывай Ноузи. Она улыбнулась и ласково погладила щеку Зака, глубоко вдохнув его запах. Запах лошадей и кожаной упряжи, сена и почвы. Запах мужчины, такого же простого, как земля, на которой он трудился. Она любила каждый дюйм его сильного тела.

— И нам троим не хватало тебя! — шепнул он. — В постели без тебя — пустота.

— Вы живете в моем доме?

— Да, я решил, что так лучше. Я перетащил туда Чинга Ли, пообещав ему забрать сотню его горшочков, чтобы их хватало ему для стряпни. Я привез целый фургон домашней утвари. Но тут выяснилось, что у нас в кухне нет духовки, и мне пришлось ехать за ней. Но теперь все в порядке. Маркус спит в нижней спальне, так что за Мэнди в случае чего есть кому присмотреть.

— Думаю, проще было бы забрать ее на твою ферму.

— Мэнди и так перенесла слишком много перемен. Не стоило тревожить ее. Хватит с нее и того, что она слышит вопли Чинга Ли и грохот, который он производит своими горшками и кастрюлями. Я поклялся кастрировать Чинга Ли, если он напугает Мэнди, но он неисправим. Проще разговаривать со стеной.

— Она ничего не испугается, если ты будешь рядом с ней.

— Послушала бы ты, как он зовет нас к столу! Кэйт рассмеялась.

— О, Зак! Как я тебя люблю! Ты всегда заставляешь меня улыбаться. Даже сейчас я не могу удержаться!

— Это цель моей жизни, Кэти, видеть тебя улыбающейся.

Пообещав скоро вернуться и поцеловав ее, Зак отошел от решетки и растворился в темноте. Держась за прутья, Кэйт смотрела на луну. Как ни странно, она уже не чувствовала одиночества.

Когда рассвело, Кэйт распаковала свертки, которые Зак оставил ей. Две смены нижнего белья. Она улыбнулась, увидев цвета сорочек: голубая и ярко-розовая. Обе с лентами и кружевами. Нижняя юбка с оборками, обшитыми шнурками. Ярко-красные подвязки. Кэйт даже покраснела, увидев их.

Следующая коробка вызвала в ней благоговение. Там были туфли. Не те высокие башмаки на шнуровке, которые она обычно носила, но туфли из прекрасной кожи, модная бальная обувь для выходов и торжеств. В следующем пакете она нашла одеколон и духи, набор душистого мыла, щетку для волос, зубную щетку, пакет со шпильками, банку с кремом… Он подумал обо всем!

Когда Кэйт окинула взглядом все эти богатства, слезы благодарности наполнили ее глаза. Книги, он говорил? Он принес ей забавную смесь: три тома поэзии, два справочника. Ее взгляд упал на книгу «Эта возмутительная мистрис Новак».

Заинтригованная, она взяла эту книгу и стала листать, очень скоро добравшись до сути. Глаза ее расширились, кровь прилила к щекам, и она захлопнула книгу. Закария Мак-Говерн послал ей предостережение. Это — факт. Она снова взяла книгу, раскрыла и принялась читать. Дальше — больше. Поглощенная чтением, она откинулась назад, прислонилась к стене. Мистрис Новак вела себя воистину возмутительно!

Глаза Кэйт расширялись все больше и больше. Она перевернула страницу и увидела лист бумаги, сложенный пополам. Развернув его, она с удивлением прочитала написанное размашистым почерком: «У-у-у!» Ничего больше. Только «У-у-у!» — и все? Ее губы растянулись в улыбке. Она лишь однажды видела почерк Зака, это было в день свадьбы. Но она точно знала, что только он мог написать ей это слово. Но какое оно красноречивое! Она словно слышала, как он говорит: «Я поймал тебя, Кэти, девочка! Ах, как стыдно!» Решив, что это и есть то, о чем он упомянул вчера, Кэйт сложила записку и спрятала ее на груди, словно это было любовное послание. «У-у-у!». Он знал, какую книгу она схватит в первую очередь, и, даже находясь вдали от нее, продолжал шутить с ней. Кэйт хотела было продолжить чтение, но остались нераскрытые свертки.

Еще книги. Наборы для вышивки, пяльцы и разноцветные нитки всевозможных оттенков. На обертке последнего, самого маленького пакетика, стоял знак ювелирной фирмы. Дрожащими пальцами Кэйт разорвала бумагу и увидела коробочку. Там лежал золотой медальон с изображением розария. Взяв его в руки, она почувствовала, что на другой стороне его что-то выгравировано. Она перевернула его и прочитала: «Навеки с тобою, моя любовь. Закария». Ниже значилось: «1890». Кэйт сжала медальон и поднесла его к губам. Она сидела так очень долго, прежде чем уложила его обратно в коробочку.

Время тянулось бесконечно. Никаких новостей! Иногда Кэйт боялась, что сойдет с ума, порою ей чудилось, что она уже спятила. Дни сменялись ночами, ночи — днями. Сколько Кэйт себя помнила, пробуждаясь, она тут же принималась за работу. Теперь она то сидела, то ходила из угла в угол. Ночью сон бежал от нее.

Хуже всего для нее были темные предрассветные часы. На нее нападал страх, иногда реальный, а порой безотчетный. Тогда ей казалось, что она останется взаперти всю жизнь.

Наконец пришел понедельник, а с ним и самое страшное. Большое жюри решило предъявить ей обвинение в убийстве. Ошеломленная; она что-то говорила, но не слышала ни себя, ни других. Ей казалось, что она попала в чужую страну, где все, включая и ее, бормочут что-то непонятное. Слишком много сомнений вызывали у Большого жюри вопросы, на которые им не удалось получить ясного и прямого ответа, объяснил ей адвокат.

Суд присяжных был назначен на вторник двадцать шестого августа, то есть почти через месяц. Адвокат Кэйт, Чарльз Дефлер, немедленно обратился с просьбой к судье отпустить ее под залог, но тот отклонил прошение. Когда Зак сказал ей об этом, она выслушала его молча, совершенно убитая.

Вместе с тем Кэйт заметила, что он избегает смотреть на нее и не знает, куда спрятать руки. Когда он, не выдержав, выругался и отбросил стул, сердце Кэйт замерло.

— Зак, — сказала она дрожащим голосом, — ты пугаешь меня.