Чтение онлайн

Кэйт кивнула и с благодарностью приняла стакан, поднесенный ей одним из клерков.

Дефлер прошелся, затем повернулся к ней.

— Вы упомянули, что были близки к тому, чтобы заколоть мужа ножницами. Он изводил вашего ребенка, когда вы сделали эту попытку? — спросил он мягко.

Губы Кэйт прилипли к стакану. Она с трудом проглотила воду. Опустив стакан, она ответила:

— Да.

— Что он делал, миссис Мак-Говерн? Она стиснула пальцами стакан.

— Он совал ей под ногти кончик ножа.

Дефлер опять прошелся взад и вперед. Подойдя к скамье, где сидели присяжные, он внимательно изучил выражение их лиц и сказал:

— Совал нож под ногти?.. Грубое, немыслимо жестокое наказание, безусловно. Но не смертельное. Может возникнуть вопрос, почему вы хотели заколоть этого человека. Можете вы объяснить нам это?

В зале воцарилось тягостное молчание. Мертвая тишина. Кэйт снова посмотрела на лица публики. Теперь вместо озлобления она видела явные признаки сочувствия и жалости. Эти люди не отвернули от нее своих сердец, они просто не уяснили себе всего. Кэйт простила их за это. Джозеф был умен. Он прятал свою истинную сущность под респектабельной внешностью, старался очаровать людей, сближаясь с ними, скрывал свой нрав, льстил и хитрил, как это умеют делать безумцы. Эти люди так же простодушны и доверчивы, как ее дядя Джедд. Она и сама была такой, пока Джозеф не стал проявлять истинных черт своего характера.

Кэйт глубоко вздохнула, намереваясь идти до конца. Описать словами то, что произошло в ту ночь, было невозможно.

— Она так кричала, звала меня, просила его остановить, но он продолжал, хотя я говорила и делала все, что могла. И тогда я решила заколоть его.

Она снова посмотрела в зал, но люди отворачивались от нее. Она видела только одни глаза, устремленные на нее, и чувствовала, как руки Зака обнимают ее.

Вновь молчание сковало зал суда. Его прерывали только покашливания да скрип стульев.

— А что такого сделала ваша дочь? Что заставило вашего мужа подвергнуть ее такому наказанию, миссис Мак-Говерн?

Кэйт прикрыла ладонью глаза.

— Она… Э… Она взяла со стола кусок хлеба, не спросив у него позволения… Мы поздно сели за стол в тот день, и она была голодна… И я… — Голос Кэйт сорвался. Прошло несколько секунд, прежде чем она, сглотнув слюну, смогла продолжать. Боясь разлить воду, она поставила стакан перед собой. — Я сказала ей, что она может взять хлеб. Увидев у нее в руке хлеб, Джозеф вообразил, что она стянула его, и, прежде чем я смогла ему все объяснить, он разъярился. А когда он приходил в ярость, остановить его было невозможно.

Снова тягостная тишина.

— Еще вопрос, миссис Мак-Говерн, и тогда я позволю вам покинуть это место. В ночь, когда умер Джозеф Блейкли, намеревались ли вы нанести ему поленом смертельный удар?

Кэйт закрыла глаза, стараясь сохранить самообладание. Наконец, набравшись храбрости, она взглянула в глаза своему адвокату. Это был один из самых мучительных для нее вопросов, но она решила сказать правду. И адвокат знал это.

— Поглядите на ручку моей дочери, мистер Дефлер. Сколько времени надо было продержать ее в огне, чтобы причинить эти ужасные увечья?

— Протестую! — заявил обвинитель. — Это заранее обдуманный прием, чтобы завоевать симпатии жюри!

Судья стукнул молотком по столу.

— Протест отклоняется! Продолжайте, миссис Мак-Говерн.

Кэйт дотронулась до воротничка блузки и растерянно сказала:

— Я… Я забыла вопрос… Дефлер повторил.

Кэйт собралась с мыслями.

— Любой, у кого есть глаза, увидит, что ручка долгое время была в огне… — Ее голос задрожал. — Вообразите! Если бы вы слышали, как она кричала! Ну какая мать в этой ситуации не попыталась бы убить Джозефа Блейкли? Покажите мне такую мать, и я скажу: «Вот женщина, не достойная иметь детей».

— Это не ответ на мой вопрос, — мягко сказал он. Кэйт вздохнула.

— Да! Я хотела ударить его по голове. Я даже почти сделала это.

— Что помешало вам?

Лицо Кэйт выражало отчаяние, его заливали слезы. Она уже не владела собой.

— Хотелось бы сказать, что в последнюю минуту во мне возобладало какое-то сдерживающее начало. — Преодолевая дрожь, она вцепилась в подлокотники кресла. — Но в глубине души, — она подавила стон, — по чести и правде, я оказалась слишком трусливой для этого…

— Нет, Кэти! — взорвался Закария. — У тебя больше смелости, чем у любого другого в этом зале!

Кэйт так согнула плечи, словно ей хотелось провалиться сквозь землю. Слишком жутко было все вспоминать.

— Дефлер, этого достаточно! — крикнул Зак. Судья ударил молотком по столу.

— Порядок в суде! Мистер Мак-Говерн, займите свое место и воздержитесь от высказываний.

Кэйт чувствовала, как сильные руки Зака обхватили ее. Она повернулась к нему и вцепилась в его рубашку.

— Мистер Мак-Говерн, вернитесь на место! — крикнул Дефлер.

— Это тянется слишком долго! — сказал Зак. — Не надо больше вопросов. Сделайте перерыв или что-нибудь… Она слишком взволнована, чтобы отвечать.

— А может быть, жюри хочет послушать правду? — взревел кто-то в задних рядах.

Кэйт встрепенулась от звука этого голоса. Райан. Закария беззвучно выругался. Зал зароптал.

— Она— лживая сука! — Он уже пробрался к столу судьи. — И ты, Мак-Говерн! Сукин сын! Убийца! Я тоже кое-что раскопал, скажу вам! Только я обошелся без лопаты. Едва увидев тебя, я догадался, что это ты помог ей закопать тело Джозефа. Все, что было нужно, это узнать про тебя побольше! И теперь я знаю все.

Кэйт почувствовала, как напряглось тело Зака.

— Это не имеет отношения к данному процессу!

— Не имеет отношения? Не имеет? — Райан разразился безумным смехом. — Ты убил свою жену и ее любовника и еще говоришь, что не имеет?

— Порядок в суде! — стучал молотком судья. Кэйт воскликнула:

— Райан! Как ты смеешь говорить такие непристойности! Мистер Мак-Говерн не жил в нашем округе, когда умер Джозеф.

Голубые глаза Райана налились кровью, когда он посмотрел на нее.