Артистка, блин!
Шрифт:
— Вот и прекрасно!
— Да, Анна Никитична, давно жду возможности поблагодарить вас за такую удивительную дочь!
— Она хорошая девочка, берегите ее, Стас!
— Обещаю вам. До встречи, Анна Никитична. Дать вам Варю?
— Да, на минутку. Варюшка, я так соскучилась, — просто сказала мать. — И уже, кажется, люблю своего зятя.
Варя попрощалась с матерью, отложила телефон.
— А ты крутой парень! В два счета обаял мою достаточно суровую маму.
— Да, я такой!
— Стас, я бы хотела попрощаться со Стэллой.
— Ну, это вряд ли! Она спит до полудня.
— Жаль.
— Мы ей позвоним с дороги. И еще не раз к ней приедем, не огорчайся. Скажи лучше, может, надо купить Никите какой‑то подарок?
— Нет, он на подкуп не ведется. Только хуже будет.
— С характером малый?
— Еще с каким!
Они взяли напрокат новенький фольксваген.
— Надо бросить в канал денежку, чтобы вернуться сюда, — сказала Варя и, размахнувшись, кинула в воду монетку. Стас смотрел на нее с любовью и безотчетным страхом. Что‑то должно случиться, чтото плохое, не может же быть все так хорошо. У меня так не бывает. Наверное, она слишком хороша для меня…
Но тут она повернулась к нему, обласкала взглядом. У него екнуло сердце. А может, обойдется, бывает же… Но не у меня…
— Стас, ты чего?
— Ничего, просто залюбовался тобой.
У нее тоже вдруг замерло сердце, стало страшно. Она подошла, ткнулась носом ему в грудь и прошептала:
— Все зависит только от нас с тобой, и не надо ничего бояться.
Он с трудом проглотил подступивший к горлу комок.
Стас вел машину с предельной осторожностью, почему‑то он вбил себе в голову, что дурное предчувствие связано с дорогой.
— Стас, ну прибавь скорость, хорошая же дорога, чего так тащиться!
— Я везу огромную ценность, тут нельзя спешить, — засмеялся он. — К тому же сто километров вполне хорошая скорость.
— Но на автобане можно и больше.
— Тише едешь, дальше будешь.
Это совсем на него не похоже. Он боится, что мы разобьемся? У него утром было такое лицо… Странно, со мной никогда еще такого не бывало, я читаю все его мысли, а он мои… Мы как будто на необитаемом острове сейчас. Нет, он потому и боится, что наш остров слишком обитаем, боится за нашу любовь, и я тоже боюсь… Но ведь сам этот страх может все погубить…
— Стас, останови машину!
— Что такое? Пи́сать захотелось?
— Нет. Стас, родной мой, я хочу сказать — не надо ничего бояться!
— Чего бояться? — нахмурился он.
— Я же вижу, тебе страшно, мне тоже, а это плохо, очень плохо. Мы оба боимся за нашу любовь, да? А если бояться, обязательно что‑то плохое случится.
— Варежка, ты… — Он повернулся к ней, в глазах у него стояли слезы. И вдруг он уронил голову на руки, лежавшие на руле, и разрыдался. Ох, он может мне этого потом не простить, он же мачо…
— Вот хорошо, — она погладила его по плечу, — умница, поплачь, это так здорово, когда сильный мужик не боится плакать! Это и есть настоящее мужество и за это я тебя особенно люблю.
— Варька, ты охренительно умная баба! — засмеялся он, кулаком утирая слезы.
— Нет, просто охренительно тебя люблю. К тому же это было так сексуально…
— Так, девушка, не приставайте к мужчинам на дороге! Нам же надо сегодня попасть в твой богом забытый городок. Ну, держись!
Стас открыл окно и полетел с такой скоростью, что ветер свистел в ушах!
— Я люблю Варежку! — время от времени орал он в открытое окно.
— Я люблю Стаса! — вторила она ему.
— Ура!
— Банзай!
Варька, из тебя вышел бы отличный психотерапевт, сказала она себе.
Ближе к вечеру Стас пустил ее за руль. И тут наконец ей удалось продемонстрировать ему еще один свой талант.
— Обалдеть! — только и смог выговорить Стас, когда Варя на огромной скорости виртуозно вписалась в очень сложный поворот на горной дороге. — Не знаю как плачущий мужик, но красивая баба за рулем на такой скорости, это чудовищно сексуально! Предлагаю заночевать в каком‑нибудь мотеле или?
— Или!
До места они добрались уже ночью.
— Твои, небось, уже спят?
— Да нет, мама не спит, ждет. Вон видишь, окна светятся, мама на кухне, ждет нас с ужином.
Действительно, навстречу им уже спешила Анна Никитична.
— Приехали? Молодцы!
— Мамочка, это он!
— О, я думала, вы меньше ростом. С приездом, Стас!
Варя расцеловалась с матерью, Стас церемонно приложился к ручке Анны Никитичны.
— Голодные, небось?
— Не то слово, — улыбнулся Стас.
— Идемте скорее ужинать.
— А можно руки помыть с дороги?
— Варюш, проводи мужа!
— Какой уютный дом, — заметил Стас. — Слушай, а если я быстренько приму душ?
— Даю пять минут.
— Принеси мне чистое белье, будь добра.
— Зачем? Надень вот халат и приходи.
— С ума сошла? Это же неприлично.
Варя принесла ему белье.
— Мамочка, он примет душ…
— Варюшка, ты так похорошела… Впрочем, неудивительно. Он в жизни еще лучше, чем в кино. Поздравляю!
— Мамочка, я тебя очень прошу, не расспрашивай при нем о свадьбе.
— А что случилось? — побледнела Анна Никитична.
Варя быстрым шепотом все объяснила.
— Он что, суеверный?
— Очень. И очень ранимый.
— Ох, как ты его любишь… — покачала головой Анна Никитична.
Варя беспомощно развела руками.
Тут появился Стас.
— Как вкусно пахнет! Ох, мы же привезли вам голландскую селедку, сейчас принесу!
— Варь, тебе тоже не мешало бы душ принять. Вы что, миловались на горной дороге?